Читаем Моридун онлайн бесплатно
Внутри, где дети играют — там да, штукатурка и сине-сероватая известковая краска. В приёмной — беспокойная мощь природного камня. Похоже, императорских цветов известняк стал одной из причин, почему её считают сильнейшей и мудрейшей из светлых волшебниц Диведа, а ещё весьма состоятельной дамой, хотя, по правде, коридор и приёмная обошлись немногим дороже, чем капитальный коровник, который Анна построила в стороне от дома немного позже. Тайное искусство само собой, а крепкое хозяйство на земле — самой собой, да и мужу занятие на время, пока его рыболовные судёнышки спят в корабельных сараях.
Сегодня всё больше шли парочки — либо отдельно женихи или невесты. «А мы будем счастливы, если поженимся?» Анна привычно перебирала известные её приметы в поведении, внешности молодых. Играло роль родство, возраст, достоинство — которые она привычно считывала по расцветкам одежд, кольцам-печаткам, причёскам, украшениям. Чаще всего, улыбаясь, говорила:
— Если не помешают.
Бывало и понимание, что если эти двое поженятся — ни дня не будут счастливы. Злую правду, поджав губы, тоже приходилось говорить людям в глаза. В её деле Анне врать нельзя: она волшебница наследственная. Когда-то давно, когда её род ещё не ушёл из Коннахта, волшебный дар достался предкам вместе с толикой крови Добрых Соседей. Сиды не лгут — а те, кто использует крупицы наследственной силы могут, солгав при колдовстве, потерять способности. В быту, да по мелочи, врать можно.
Ещё и поэтому, даже собрав деньги на церковное венчание, местный люд всё равно идёт советоваться к Анне. Иные едут к ней лечиться — из города, в котором есть целая коллегия учёных целителей. Пусть молитва Господу сильней волхований тайного народца, пусть колдунья отличается от римского врача разве тем, что хуже разбирается в хирургии и лучше — в местных травах. Зато она точно скажет правду, пусть и горькую.
Вот и идут к Анне люди. Часто — просто за советом в непонятной ситуации, которую, по мере сил, проясняют. Потому волшебница всегда знает важные новости. С привычной бедой, с которой известно, что делать, к ней не прибегут, но случись что неожиданное — бегут к волшебнице. Или, если путь далёк, отряжают колесницу.
Как сейчас. Слух у Анны хороший, и она легко отличила стук копыт упряжной пары и лязг окованных железом колёс от топота пары всадников и бряцания брони. Сейчас к её дому подлетала бига, зашла с правильной стороны, по-доброму, по ходу солнца. Колесница шумно затормозила, в конском ржании, коротких приказах колесничему. Вот по коридору загрохотали кованые подошвы легионерских сапог. Шаги были тяжёлые, знакомые, родные. Анна встала навстречу им, только не побежала со всех ног, как в детстве и юности — величаво прошествовала навстречу статной фигуре, а потом обняла отца. Так же радостно, как былые времена.
— Ты, конечно, по делам, — сказала. — Но я тебе и так рада.
Заметила — седины на висках и морщин на родном лице прибавилось, под глазами тени от бессонной ночи. Потянулась навстречу глядящей волосы руке. Слава Богу, всё такой же сильной, как годы назад.
— А ты всё расцветаешь, — заметил отец. — Другие в твоём возрасте старухи, а ты краше чем в невестах была. И осанка стала горделивей.
Анна фыркнула. Знал бы отец, что «горделивая осанка» — всего-навсего следствие болей в спине и шее, когда любая излишняя живость приводит к боли. Рыжие волосы давно приходится подкрашивать, чтобы спрятать седину, а сохранять лицо и фигуру Анна начала задолго до первых морщинок. Все её снадобья, самые волшебные, самые дорогие и самые тошнотворные, не помогут тем из её ровесниц, кто спохватился только сейчас.
Анну учили, что внешность волшебницы — признак её силы. Если у тебя недостаёт способностей, чтобы хотя бы притормозить старость — чего стоят твои зелья?
— Я бы приехал, — оправдывался между тем отец. — Правда приехал бы, на неделе. Просто отдохнуть, поговорить. Но тут в городе случилось…
Он замолчал, пытаясь сообразить, как рассказать странные новости быстро, коротко и доходчиво.
— В город пришла сида.
Анна давно отучила себя охать да ахать при нежданных известиях. Она не сплетница, она волшебница и за советы берёт немаленькую плату. И всё-таки немного расширила глаза и затаила дыхание. Добрые соседи осторожны, зря показываться не будут. Скрытым народцем их называют вовсе не зря. И если одна из них явилась в набитый людьми промышленный Моридун…
— Самозванка? — выдохнула чуть ли не с надеждой.
— Никак нет, — сказал отец. — Самая настоящая. Как бы даже не слишком настоящая: очень уж её много. Сенаторское кольцо признал Защитник, уши щупала Ангарат, в вере её испытала римская миссия, а мы, всей коллегией, мизинца её не стоим как механики. Так, старьё чинить. Пробовали устроить ей экзамен — так сами еле понимали что она говорит. А потом она чуть не на коленке сделала летающую волынку. В наших оружейных мастерских.
Анна замерла — еле удержалась, чтобы не помотать недоверчиво головой. Даже для закалённой россказнями местных жителей волшебницы новости оказались слишком невероятными.
