Читаем Моридун онлайн бесплатно
Вторая — незнакомка. Собрана, глядит исподлобья — сверху вниз это надо ещё исхитриться! — но чуточку вбок. Левой руки не видно, а Немайн уже так привыкла к подсказкам!
Они снова начинают говорить, и снова хором. Хотя их историю можно прочитать по их одежде, дыханию и жару, который, если его не смыть, через считанные часы превратится в запах.
— Вы должны меня сопровождать. — констатировала Немайн и резко спросила: — В таком виде?
Потом начала громко жаловаться на слуг, которых в огромном доме не сыскать днём с огнём, впрочем, не столько из их нерадивости, сколько из огромности особняка… Все нашлись, а давешняя служанка с печаткой, извиняясь, заметила, что вполне достаточно громко обозначить потребность в услугах — если почётная гостья дома, конечно, не испытывает всамделишного недовольства.
— Я всего лишь хочу привести в порядок… — Немайн скосилась на двоих бегуний. Пусть временно, да своих. — Нас.
Так они и познакомились с ванной в «Голове Грифона» — скорее с небольшим бассейном, высеченным из египетского порфира. Отчего-то вспомнилось, что в похожей ванне похоронили остготского короля Теодориха, тогдашнего владыку Рима — пару самых приближённых римлян он казнил, а остальные дружно промолчали, когда готы решили, что монументальное сооружение — это королевский саркофаг. Но сначала… Да, сначала Немайн бодро перешагнула порог, вступила на узорчатые набортные плиты, чуть сощурилась на широченные окна, на потолок, из которого, сквозь тяжёлые переплёты, падали колонны солнечного света. Повернула голову на шум журчащей воды, сбегающей по ступенькам небольшого фонтана. Довернула ухо на похвальбу старшей спутницы:
— Тут хорошо… Я тут как-то отмокала после патруля…
Потом по ушам резанул чаячий крик, глаза выхватили в окне — мачты, палубы, борта, лебёдки, крюки, тюки, людей, исходящих потом в летней дневной работе, бочки, шершавые доски пристаней, камень набережной и слипов, по которым на берег втаскивали корабли поменьше.
Сердце сдавило тоской. Хотелось бежать — самой, подальше, и, наоборот, кого-то срочно спасать, вытаскивать, забирать с этой высоты над суетой… Времени вдруг стало недостаточно, даже эльфийских столетий. Особенно эльфийских столетий!
Во рту пересохло — не от вранья, но слова выдавились не легче.
— Это… Можно закрыть? — она повела рукой в сторону окна.
— Далеко же! От предместья нас закрывает первый этаж, а из порта ничего не разглядеть, — заявила старшая.
— Далеко… — протянула сида в ответ, после чего подробно описала одного из портовых грузчиков, молодого человека с обнажённым торсом, блестящим подсушенным обильным потом, плечистого, жилистого, с играющими от работы мышцами, с весёлой ухмылкой, которую тяжёлый труд не превратил пока ни в унылую мину, ни в злой оскал.
— Далеко… — повторила сида. — Для того чтобы пересчитать родинки и волоски на теле.
Зато натянуть верёвку и завесить половину окна простынями — быстро.
Сброшенную одежду утащили служанки — её следовало выколотить горячими железными прутьями. Вивиана краем глаза поглядывала на сиду — ничего у неё под платьем особенного не обнаружилось, кроме нечеловеческой красоты. Длинная выразительная шея, не спрятанная в нескольких слоях одежды, грациозный стан, невозможная белизна кожи, аккуратная грудь, которая не будет слишком топорщить одежду, разрушать пошлой телесностью образ подобия Божия… Художники так рисуют, на картинах и фресках, и то не всегда, а когда пытаются показать величие души — у святых, императоров или заказчиков, которым желают польстить! А у сиды всё своё. Оставалось расправить желающие опуститься плечи, задрать подбородок повыше да лезть отмокать.
Потому два завидущих взгляда Вивиана почуяла спиной — или, скорее, полтора. Мелкая дочь главного оружейника, кажется, ещё не решила, какой ей хотелось бы быть. Надмирным образом, который можно — хорошенько задрапировав! — поставить в церкви и молиться, или совершенно земной воительницей, не больно и красивой — но, безусловно, взрослой. Со всем, что требуется мужчинам не для платонического обожания.
Вивиана прикинула, что сказал бы по этому поводу Защитник. Получилось что-то вроде: «Женщины редко видят красоту в зеркале или водной глади, чаще в соседке, знакомой, сестре. Ненавидят, не понимая, что отвергают прежде всего собственный образ. В этом трудность — женщин приходится учить любить себя, не маленькое „я“ внутри, спрятанное за тыльной стороной глаз, а всю себя, целиком, от нервной складки на лбу до ногтей пальцев ног. Ты знаешь, что многие недовольны пальцами ног?»
Говорить всё это командир должен был со спокойным и чуть озабоченным лицом, словно обсуждая неурожай ячменя в западных пределах…
Вивиана попробовала было с таким же спокойным и деловитым лицом доложить великолепной, кто она и зачем прислана.
— Стоп, — сказала сида. — Не тянись. Я сторонница порядка и субординации, но не в ванне же! В старые времена, говорят, императоры мылись в банях рядом с рабами и беседовали, как с равными…
