Читаем Моридун онлайн бесплатно
Из украшений остаются два серебряных колечка — обручальное и печатка. Не золотое: купить всаднический статус Анна пока не может, не железное: это для тех, кто отслужил хотя бы пять лет в легионе, но всё-таки не медь.
Девицы собирают материны распущенные волосы в узел на затылке, украшают шелковой лентой. Шёлк дорог, шёлк разрешён не всем, но Анна всё-таки «почтенная», пусть и самого невысокого сорта. Ей можно.
Яркая деталь тускнеет, прикрытая капюшоном солдатского плаща-бирри. Плащ новенький, а они всегда воняют, точно конская попона после хорошей скачки, но Анна же волшебница? Бирри вычищен со щелоком, неделю висел снаружи, под дождём и ветром, ещё две — отдыхал, пересыпанный травами — так что и не пахнет ничем, кроме полевых цветов.
Пожалуй, только по запаху и поймёшь, что плащ у Анны свой, а не одолжённый отцов или мужнин. Она не наследовала поместья или доходного дела, всего добилась сама, но статус у неё именно такой — с римской стороны.
С ирландской, которую сейчас и поминают-то разве свежепонаехавшие, её право и состояние покажет пароконная колесница.
Сегодня Анна сама взялась за вожжи: что-то ей говорило, что ещё доведётся ей поводить колесницу, и не как в молодости, на гонках. То ли в бою, как одноконные и пароконные эсседы ирландской старины, то ли на торжествах, как заведено римским обычаем. Если Немайн жила в империи, наверняка знает, что такое парадные и гоночные квадриги и сэюги. Жаль, провинциальные дороги — по два холма на милю — узковаты для такой красоты. Так что широкую четвёрку можно увидеть только в дни гонок, на ипподроме Моридуна. А ещё по римской дороге не слишком разгонишься: за столетия камни всё-таки сместились, а иные вытерлись сильней прочих, так что — потряхивает. А лязг? А вред лошадиным копытам, которые, хоть и обуты в железо, могут потрескаться и заболеть?
Так что по мощёной дороге приходится тащиться едва не медленней, чем по хорошей, пусть и вихляющей, грунтовке.
Позади остаются лиственные и сосновые рощи, аккуратные белёные домики на фундаменте из того же известняка. В иной деревне южная сторона населена бриттами (которые на деле давно римляне), северная гаэлами (которые римляне не так давно, зато чаще служилый народ). И вот одни добавляют в побелку железной руды, чтобы та стала светло-кирпичной, другие — самую дешёвую синюю краску. Одни считают других чуток захватчиками, другие отвечают, считая первых чуток предателями. Анна знает — случись ей пожелать переночевать в этой деревне, проситься на постой следует в домах на красноватой стороне. На синей согласятся продать припасы или подковать лошадей, и не заломят особой цены, но в дом на ночлег не пустят. Даже после того как волшебница вылечит хозяина или найдёт утерянную заначку.
Случись война, одни пойдут в либурнарии — абордажную пехоту или в гребцы, другие выставят традиционное племенное ополчение.
Анна даже задумалась: а как бы она соединила две половинки так, чтобы стали целым? Пожалуй, для начала во главе селения поставила одного человека, и не из местных. Можно грека, или пунийца, да хоть сакса, лишь бы был чужим обеим сторонам, а жителей призывать в легион, чтобы палка кампидоктора вылечила их от глупостей. Только кто их в легион-то возьмёт? Места исчислены, и зачастую передаются по наследству. Легионер Второго Августова — это уже никак не «малый люд». Анна знавала людей, что до седых волос оставались всего лишь кандидатами в легионеры, и этим гордились.
На смену домам приходят поля — овёс, ячмень, да кормовые травы. Настоящий, пшеничный хлеб для причастия, как и вино, приходится в западный Дивед завозить. Зато отсюда выходят сыры да копчёности. Иной раз, обгоняя повозку, по запаху можно угадать груз, что везут на ярмарку. Копчёная и солёная треска из Гладии Гемини узнаётся вообще безошибочно!
Мелькают над дорогой тени облаков и деревьев, воздух больше не пахнет солью, не сушит горло. На обочине свинопас сдержал норовящее перейти дорогу стадо щетинистых зубастых тварей, поклонился — уважительно, но малость по-свойски. Его занятие тоже считается волшебным, пусть и низким — да и им случалось заниматься королям и старым богам.
Хотя у богинь, кажется, другое ремесло в почёте.
Анна ухмыльнулась. Всё-таки её клан угадал, когда из друидов обернулся механиками. Теперь, надо же, сида, а, возможно, богиня — патронесса их коллегии.
Получилось, что поменялись имена да способ службы, сама служба старым богам осталась. Ну, одной богине — если сида и правда та самая Немайн.
Ухмылка Анны перешла в искреннюю улыбку. Ей хотелось смеяться в голос и поднять лошадей в галоп, хотелось петь и сотворить любое волшебство, какое уж вырвется из уст и с рук.
