Читаем Моридун онлайн бесплатно
Место, где нужно было свернуть в лес, Немайн вспомнила ясно. Деревья окружили дорогу, обещая честным путникам укрытие от Солнца, грабителям славное место для засады, а скрытным сидам место, где можно прикопать вещи, которые не хватило сил дотащить до города. Рисунки коры, расположение ветвей — Немайн тогда пожелала запомнить всё, и вспомнила многое, но главным оказался рельеф — каждый бугорок и корень под ногами, а ещё запахи… Один из них, злой, но слишком слабый, чтобы быть действительно опасным, Немайн тогда просто запомнила. Теперь затхлая, душная нотка, пробивалась сквозь прелый дух лесной подстилки, щекотала ноздри. Напоминала кровь… но отличалась. Не ржавое железо, но, быть может, окислившаяся медь?
— Воткни здесь копьё… — попросила сида ученицу. — Ага, оно ещё и неглубоко. Закапывали впопыхах… и это не тот клад, о котором я тебе говорила. Заметь место. Обязательно и его проверим.
Анна принюхалась, но, похоже, ничего не учуяла — зато заметила, что лошади почему-то не желают обгрызть у деревьев веточку-другую, на что обычно весьма горазды.
Сида оглянулась.
— Да, — сказала. — Не любят металлический запах. На лужке с залеганием болотной руды, например, если пастись и будут, то неохотно и с большой голодухи. Кстати, так можно определять места, где есть железная или медная руда.
Пока объясняла, успела забраться глубже в лес. Нашла корень, что выступал из прошлогодней листвы сильней прочих. Попинала: чем-то он ей не угодил. Шагнула вбок, ещё и ещё, явно отсчитывая шаги.
— Здесь, — сказала.
Пока ученица привязывала лошадей, достала лопаты.
Анна разгребла лесную подстилку.
— Тут, похоже, недавно копались. Листья переворошены.
Сида в ответ только ухмыльнулась.
— А кто сказал, что клад древний?
Спрашивать, почему тогда ей просто не передали деньги или вещи в городе, Анна не стала. Вероятно, свергнутой сиде-императрице помогает опытный агент, который не желает раскрывать своё лицо даже перед ней.
Всё равно стало приятно.
С поддержкой за спиной всегда веселей.
Лопата легко вошла в рыхлую землю.
Над головами колыхались чёрные руки деревьев.
Немайн поводила ушами — почти как лошади.
Наконец, железная оковка лопаты негромко звякнула о что-то металлическое.
А потом у Анны дыхание спёрло. Грудь сжало, будто обручем, а в висках застучало и в глазах потемнело.
О том, что в Валентии вообще есть столько золота, она не подозревала. Вот Защитник — он, конечно, богаче. Но его казна — слитки свинца с содержанием серебра, бронза, запас мрамора, запасы тканей и шитой одежды. Стада скота и земли, наконец.
Здесь было золото. Пригоршни и пригоршни номисм. Оплечье с каменьями. Диковинные самоцветы. Её пальцы непроизвольно сжали горсть монет, будто проверяя их реальность. Монеты были холодными и тяжёлыми.
Золото в таких количествах деньгами — тем, что можно взять и потратить — уже не казалось. Это был инструмент. Оружие. Овеществлённая власть.
Но сида, перебирая содержимое, больше радовалась сохранности простых вещей: щипцам для выдавливания печатей на воске, свинце или золоте, песочным часам, хирургическим инструментам — но особенно маленькому топорику и странноватому, но явно качественному и удобному шлему с вырезами под подвижные уши. А как она перебирала и гладила набор гребней! Анна видела у сиды один почти такой же. Оставалось заключить: фамильные вещи, и память, в них заключённая, куда ценней слоновой кости. То же оплечье Немайн спешно завернула в тряпицу и спрятала на самое дно одного из вьюков.
Монеты под звёздным светом подмигивали колдовскими огоньками — и стоило побыстрей спрятать их в сумы на боках вьючной лошади. Кожаный мешок, похожий на почтовые подняли в четыре руки, пристроили на лошадиную спину. Та лишь фыркнула, привычная к тому, что двуногие вечно вместо того, чтобы угостить хлебом или яблоком, громоздят на неё всякие тяжести. Сегодня — не такие уж и увесистые, бывало хуже. Подношение лошадка тоже получила — горсть слегка обжаренного ячменя.
— Сколько там? — вышептала Анна.
— Кентенарий, — как-то равнодушно бросила… Августина-Ираклия? Дочь императора, для которой кентенарий — сто фунтов золота — обычная счётная единица, в каких исчисляют бюджет. — Стандартная упаковка. С другой стороны, что такое кентенарий? Клотен только с ярмарки поднимет никак не меньше.
— В номисмах сколько?
— Ха, ты ещё в денариях или фоллах спроси… Не так много, как кажется. Номисмы чеканят семьдесят две штуки из фунта. Так что — семь тысяч двести. Вот, всё пристроили. Ну что, возвращаемся к отложенному? Вот там, кажется, будут действительно старые вещи. Судя по запаху, медь или бронза, которую я почуяла, основательно истлела.
На этот раз подстилка из листьев была целой, а лопаты не справились с корнями, что проросли поверх клада. Августине-Немайн пришлось пускать в ход топорик. Выходило, что была она кругом права, когда решила сперва раскопать первый тайник и радовалась инструментам.
