Читаем Моридун онлайн бесплатно
Нынешнего трибуна вигилов в отряде телохранителей Защитника сама Вивиана не застала — зато слышала про него байки, а если человека помнят добрых четверть века после того как он перевёлся на другую службу, это о чём-то да говорит. Виделись и лично — в основном когда всадница передавала ему очередное послание «лично в руки». Солидный воин, даже в молодости ничуть не склонный суетиться, подошёл к сиде быстрым шагом, словно опасался, что она поравняется с левым флангом первой центурии раньше, чем он, замерев напротив, доложит о готовности его когорты к смотру.
— Светлейшая Флавия Немайн… — начал было глава вигилов, но был оборван, пусть и достаточно мягко.
— Великолепная, если уж тебе, досточтимый муж, угодно меня титуловать.
Риок Феликс на мгновение скосил глаза на рубиновую камею. Он явно легко представлял, как дочери сенатора — ушастый он или нет — оставляют в наследство, вместе с младшим сенаторским титулом «светлейшей», положенным вообще всему сословию, печать, соответствующую более высокому рангу, из тех, что распределяются лично императором. По рассказам тех же африканцев — обычное дело. Он настолько же явно пытался сообразить, как молоденькая девчонка могла заслужить печать и ненаследственный титул сама.
Впрочем, быстро решил, что в запутанной и сложной придворной жизни Константинополя, верно, и не такое случается, а потому, закончив доклад, трибун вигилов занял место по чину — за правым плечом великолепной.
Сама Вивиана как-то автоматически отшагнула назад, и за левым плечом сиды оказалась Ангарат.
Холмовой-с-печатью почти наверняка приходилось обходить строй — чей? — но не первой. Резкие, широкие шаги намекали — впереди-слева шёл кто-то немного выше неё, достаточно, чтобы ей пришлось приспособить шаг, но не настолько, чтобы семенить вприпрыжку. Мелкая оружейница не сразу, но тоже приноровилась, зато Риоку Феликсу и самой Вивиане не пришлось сильно укорачивать шаг.
Немайн останавливалась, задавала вигилам в строю самые простые вопросы: как зовут, какая сотня что делает при пожаре или в качестве стражников, как служится, есть ли жалобы. Чуть удивилась сотням насосных механиков, баллистариев и команде врачей.
— У вас же свои коллегии есть?
Выслушала объяснения: коллегии есть, но служат механики и медики всё-таки в вигилах — как бы временно прикомандированы, выйдут в отставку — вернутся к своим, по профессии, да и теперь локтя не теряют. Обычное дело, оружейники тоже с механиками перехлёстываются — кто смотрит за водяными колёсами на фабрике? Вот, они. А кто, скажем, новый поршень для того же насоса отольёт или детали для баллист? Оружейники. Да и багры с кирками давно не единственное оружие ночной стражи: у старших в обходящих улицы патрулях у левого бедра висят мечи.
Вышло, что формально сиду пригласили познакомиться четыре коллегии, а на деле — одна большая команда. Даже чуть более осторожные ткачихи — по большей части жёны и дочери мужей из достойных коллегий. Так что именно сейчас выяснялось, приживётся Немайн в городе и стране, или нет. Решение Защитника, конечно, окончательное, но в том числе и потому, что он всегда опирается на мнение верного ему Моридуна.
Холмовая словно и не подозревала, что на кону. Просто шла мимо строя, иногда — всматривалась в лица, словно пыталась оценить надёжность и стойкость городской стражи.
— Ну какие же молодцы! — громко воскликнула под конец. Обернулась к трибуну. — Ты обещал показать технику?
Он действительно успел что-то такое сказать.
Из машин у вигилов Моридуна нашлись баллисты и насосы. Камнемёты — чтобы ломать горящие дома, чтобы огонь не поднимался высоко, ломать дома, которые ещё не загорелись — чтобы пожар не распространялся — ну и метать камни в осаждающих, буде случится осада. Пока пожара нет, они и стоят на городском валу, скатить их вниз недолго, но насосы при обороне не применяются — а потому оказались ближе.
Тут и начались чудеса.
Немайн устала удивляться самой себе — откуда что лезет? Манера замедлять движения — вот это её, родное, от старой актёрской мудрости времён, когда снятое на двадцати четырёх кадрах в секунду запускали в показ на двадцати пяти. Во времена Жрицы смысл оставался только в том, чтобы с её ростом не выглядеть семенящей и суетящейся.
Потом командир вигилов зыркнул на рубиновую камею, словно звёзды на чужих погонах пересчитал — и легко перешёл в титуловании со «светлейшей» на «великолепную». Похоже было, что это никакой не стандартный комплимент, как казалось всё утро, а ещё один титул, который, в отличие от «светлостей» и «сиятельств», в веках не сохранился. Перстень, судя по реакции «досточтимого», званию «великолепной» вполне соответствовал.
«А вот я — похожа на Лжедмитрия?» — мелькнула весёлая мысль.
За недолгую карьеру Жрице не раз начинало казаться, что она занимает чужое место, что на самом деле она не годится для ответственной работы. Что она там, внутри, недостаточно физик, недостаточно инженер и недостаточно руководитель. Иной раз накатывало — хоть в уборной реви, хоть в расчётчицы переводись.
