Читаем Моридун онлайн бесплатно
Разъяснять вещи, очевидные ей, волшебнице, оказалось совсем непросто. Даже любознательный народ с холмов не особо пристаёт с расспросами по работе: понимает, что у всякого ремесла свои тайны. Вот, досекретничались. Всадники свиты не понимают, что такое ритуал. Да что там, не понимают сами короли! Гулидиен устроил церемонию обретения меча на одном наитии, взяв за основу гражданский легальный ритуал свидетельства, и не сообразил, какое влияние на смысл и результат оказывают самые небольшие изменения.
Что замышлялось? Похвастаться запасами, показать себя союзнице и союзницу людям.
Что получилось? Ритуал созидания. Подобие добычи руды — изъятие из подземного хранилища, подобие выковывания — чистка, подобие освоения и обучения — выбор. Немайн спустилась в недра земли-матери, в средоточие хтонической силы, чтобы взять то, что та породила. Не надменной гостьей в сверкающих одеждах — повитухой пришла, готовая к грязной работе. Приняла клинки, все семь, отдала людям. Где бы они ни были выкованы, они теперь братья. Или сёстры. Она, Анна, не знает, как различить пол у мечей.
Ведьма приостановила свои речения. Полюбовалась на огромные глазищи: серые-галочьи у Ангарат, зелёные, как луговая трава у Вивиан, синие, как вечернее небо, у Эйлет. И совиные, совсем круглые, у Немайн. Вот так её за обычного человека принять нельзя. Может, потому она и пытается прикрыть лицо ладошкой?
— Наставница?
Немайн пожала плечами.
— Мечи, — сказала она, — не совсем живые, но когда они в деле или готовности к делу, это похоже на бодрствование. У них появляется особое бытие, несходное с существованием неживого. Тогда они принимают данные им имена, обретают норов — чаще, кстати, женский. А дальше… Когда они просто есть, когда они хранятся — неважно, украшают стену или спрятаны в хранилище, то, пока на них любуются и о них заботятся, они как будто спят: остаются собой, со своим характером, со всем, что впитали от мастеров и от тех, кто ими владел. Если они валяются где-то забытые, они теряют свою суть, умирают — не только от ржавчины. Остаётся только вещь. Впрочем, если находится новый хозяин, вещь может снова ожить — и даже с новым характером.
Анна по-новому покосилась на фамильный меч Вивиан, Драйг. Имя всего-то означает, что первый владелец был знаменосцем-драконарием в коннице. В этом поколении в семье Вивианы не родилось мужчин, служба достались старшей из дочерей, как и меч. Вот он, «дракон», лежит на столе, перемигивается со свечками начищенными медными обручами рукояти. Не человек, конечно, но часть семьи.
Воительница кивнула, но вернула разговор к ритуалу.
— Но почему нельзя было переодеться?
Анна фыркнула.
— Переодеться, может, и можно было бы, но бегать за нарядами за полгорода… Заставлять ждать саму Землю? Лучше выйти на люди в грязных тряпках, чем оставить страну без урожая. Нет, скорее всего ничего страшного бы не случилось. Да почти наверняка ничего бы не было! Почти-почти.
Ангарат насмешливо фыркнула. Прибавила:
— Ага, а если всё-таки, то год без лета или что-то такое же. Нет, Майни, спасибо, что не стала ждать. Если Вивиан будет дуться, я переживу точно. А лихолетье… Вот не знаю. Голод, попытки продать по дешёвке то, что только что было драгоценностями, но стало вдруг никому не нужно, безденежье, воровство и разбой, ещё и соседи с войной навалятся.
Эйлет и Вивиан перекосило от панибратского «Майни», саму сиду — нет.
— Предупредили бы заранее, что будет официальная часть, прихватила бы наряд с собой, — она отхлебнула ароматного варева и продолжила. — А вообще всем пора привыкать, что я могу быть любой. Завтра, например, я до самого вечера ребёнок. Снова понадобиться твоё, Ангарат, платье.
— Почему?
— Потому, что завтра приезжает Екатерина Глантауи. Первое впечатление второй раз произвести нельзя, а я хочу чтобы Защитник и его невеста видели меня одинаково. Кстати, Вивиан, Клотен тебе уже рассказывал о моей идее?
Та помотала головой.
— Нет. Только хвалит больше обычного. Это беспокоит.
Эйлет, которая до того всё больше слушала, наконец, присоединилась к разговору.
— Ты вообще храбрая, влюбиться в Защитника! Он такой, что… Восхищает, но и пугает. Может заставить беспокоиться похвалами, как вот тебя, может устыдить без единого слова.
— Лично наблюдала, — подтвердила Немайн. — В оружейном хранилище, сразу троих.
Тут задумалась Ангарат. Она бывала во дворце, и Клотена Гулидиена знала, но по малолетству и доброму чутью ухитрялась избегать его неудовольствия. Спросила:
— А как Клотен их устыдил-то? Если без слов-то?
Немайн чуть приподняла края губ.
— А он их не похвалил.
Посиделки окончились заполночь.
