Читаем Моридун онлайн бесплатно
— Флавия Немайн, вообще-то, крещена с младенчества.
Это было внезапно. Как и проскочившие в голосе Клотена нотки нежности и сожаления. Словно ему невесты мало и телохранительницы! Но — всё совпадало. Клотен, к счастью, слишком заботится о своём государстве, чтобы позволить себе увлечься богиней и стать героем. Екатерине оставалось напомнить себе, что время в холмах течёт странно — и подметить небольшое ударение на родовом имени, которое, считай, общее для воинского сословия. Хотел подчеркнуть, что Немайн богиня именно войны, а не любви, и предлагает соответствующее? Так Вивиана Клотену и так сестра по оружию! Жаль, что ей недостаточно рубить врагов рядом с предметом воздыхания. Клотен между тем продолжал:
— Немайн, скорее, пытается примирить то, что творится на земле с тем, что предписано небесами. То, о чём она говорит, это всё-таки шаг вперёд по сравнению со старинным конкубинатом или браками «по обычаю». То же требование взаимной любви, что церковь применяет к браку, даже более сильное. Именно любви, а не плотского вожделения.
— Церковь будет против. Именно потому, что брак по обычаю — просто грех. А это…
— А это нет — до тех пор пока оба, он и она, не решат согрешить. Немайн вообще говорила про любовь сугубо платоническую. В принципе, это как тот же духовный брак, только вне брака. Но мы-то знаем, что выйдет, если разрешить официальное взаимное ухаживание.
Екатерина уточнила:
— Взаимное? То есть женщина, даже замужняя, может…
— Разумеется. И муж никогда не сможет знать, его наследник — от него, или от объявленного возлюбленного. Формально эта любовь должна быть платонической, но жизнь есть жизнь. На деле желание земного блаженства…
— На деле, — сказала Екатерина, — мы приехали. Пора, милый друг, подумать о нашем собственном земном блаженстве. Для ушастых Флавий и их идей найдётся достаточно времени и потом.
Храм около главной площади — недостаточно большой для такого города, как Моридун, да ещё перестроенный из святилища императоров. Был в городе, говорят, языческий храм побольше, его разобрали ещё сколько столетий назад, хотели построить собор — но получилась, как всегда в Моридуне, большая плавильня. Вон её трубы — выше креста над храмами, выше базилики, выше башен. От их дыма до срока сереет побелка, и сквозной портик перед храмом уже не кажется таким нарядным.
От высоких дверей навстречу шагнула фигурка в кольчуге поверх платья с разрезами. Клотен улыбнулся ей, и Екатерина не могла не испытать лёгкой злости. Вивиана — хороша как воин, верна без лести, вот только позволила себе влюбиться в сюзерена и держится за это чувство который год. Что хуже, сейчас её глаза горят надеждой — и смотрит она на Екатерину!
Докладывает, впрочем, своему командиру.
— Она внутри. Молится.
Екатерина заметила: у всадницы и мысли не возникло, что правителю государства и владычице Глантауи, самого большого вассального домена, а заодно и невесте Защитника понадобилось самим пообщаться с Богом. Не подумала она и о том, что они могли заявиться ко главе римской миссии. В храм — значит, к ней.
Императорские алтари лежали перед храмом, точно их не выгнали совсем, а просто назначили в караул, и язычник Домициан c христианином Констанцием замерли на часах возле ворот дома Господня.
Чёрно-белые мозаики глядят поверх человеческих лиц: люди отвернулись от святых, стоило войти светской власти. Мудро поступили предки, поместив изображение Бога на потолок: иначе постоянно отворачивались бы от него да поворачивались бы к нему задницей.
Немайн то ли стояла, то ли сидела на коленях у золочёной ограды алтаря, запрокинув лицо вверх.
— Больше часа так, — прошептала Вивиана.
Екатерина Глантауи слышала её — даже запомнила слова — но сама во все глаза разглядывала сиду. Совершенно точно не самозванку: нечеловеческие уши, глаза, слишком длинная шея смотрелись не уродством, а целесообразной инаковостью. На пальце посверкивал знак её временной службы — простой золотой перстень центуриона. Вот, значит, как нынче древние богини благодарят за добрый приём да хорошее оружие. Год или два службы подобного существа — и враги страны расточатся, ну или страна наполнится чудесами, из которых летающая волынка — самое странное и нелепое. «Сделала на коленке», — так передал слова ушастой Клотен. Сразу видишь, как кое-кто пытается писать без стола, в поле. В легионах деревянные таблички любят ещё и потому, что они, хотя бы, не мнутся и не гнутся.
— Читает псалом, потом уходит… туда. Никогда не молится меньше часа, никогда и больше двух. Скоро она вернётся.
