Читаем Моридун онлайн бесплатно
Вот тратить — сколько угодно, многие окрестные помещики и ветераны, проживающие выходную выплату, так и поступают. Ещё можно вести домашнее хозяйство, прясть, ткать и вышивать — для себя. Вязать носки. А ещё — ковырять в носу!
Коллегий в городе оказалось много, но вступить в любую не получилось бы: не пускало золотое кольцо. «Низким» коллегиям можно было покровительствовать, помогать малым людям в их бедах, участвовать в их праздниках, опираться на их силу. Нельзя заниматься недостойным ремеслом, и не только марать собственные руки, но и извлекать прибыль.
Безусловно благородным считалось жить с земли. Коллегии поставщиков продовольствия, конезаводчиков, ското— и зерноторговцев были вполне благородными, но, во-первых, не совсем городскими, а во-вторых, внезапно, не самыми высокопоставленными. Коллегия навикуляриев — то есть, заморской торговли, числилась выше всех всадников. Владельцы и капитаны пузатых кораблей, какие здесь почитались огромными… Немайн видала их мачты, не достающие до зубцов городских укреплений. Деревянные скорлупки с железными людьми, водители которых стоят выше прочих всадников.
Их магистр был в городе — возраст превратил бывалого морехода в берегового адмирала. Он, хотя не застал вчерашний пир, заявился в «Голову» с самого утра, посмотреть на диковину. Начальник дорог не стал ему отказывать, пригласил в кабинет — где тот и напоролся… Нет, не острые уши, как ждала Немайн, не на колечко, как ждал Давид. На плащ.
Всё ещё острый глаз бывалого торговца увидел вещь, которую, безусловно, сделать в человеческих силах — только непонятно, кто, где, как ухитрился — и в какую цену. Зато понятно, зачем нужна одежда, которая меняет цвет в зависимости от направления ворсинок на плотной шерстяной ткани. Стоит провести рукой вниз — плащ становится зелёным, вверх — серым. Если хочется, можно сделать его полосатым, пятнистым…
— Он у меня один, — призналась сида, — и я не знаю, где взять ещё.
— О великолепная! Если узнаешь, — сказал навикулярий, — знай, что я смогу пристроить такие по цене изделий императорских шёлковых мануфактур.
Немайн сомневалась, что Сущность заинтересует такая торговля, но кивнула. Разговор свернул на дело, и стало ясно, что с мореходами стоит дружить, но и только. Вложиться, купить долю в корабле и грузе — конечно, можно, так поступали даже некоторые императрицы, и коллегия гордится такими патронессами. Сейчас тоже такая есть, хоть и не императрица, зато дочь экзарха Африки — а это ещё и склады в Карфагене, и Утике, и Цезарее Мавританской… И добрые отношения с правителем! Тут магистр показал левую руку, на мизинце которой сверкнула печатка с изумрудом. Узор на ней был, пожалуй, даже тоньше, чем на камне Немайн — камень не высверлили, а изящно отгравировали.
Значит, самая верхушка всаднического сословия, вхожая в более высокие сферы обозначает себя драгоценным камнем? Немайн прикинула социальный статус Жрицы в двадцать первом веке. Получалось, пожалуй, сравнимо.
С главой навикуляриев они сошлись в совершеннейшем согласии, что водить корабли — занятие благородное, но совершенно не женское, ушастые сиды и оборотистые капитаны друг друга очень уважают, корабли холмовой деве с удовольствием покажут и за честную плату — четыре процента стоимости груза, либо такая же доля самого груза! — отвезут по её слову что угодно куда угодно.
— А если, к примеру, спустить что из верховьев Тауи? — поинтересовалась Немайн.
— Это не к нам, — отмахнулся магистр. — Это к «низким»: водникам, лодочникам и плотогонам. Три вида совершенно разных людей…
Сказал так, словно имел в виду псоглавцев, блеммиев с лицом на груди и антиподов, у которых ноги прикреплены к туловищу задом наперёд. А сухопутные для него тогда кто? У сиды, словно отвечая на невысказанный вопрос, дёрнулось ухо.
Коллегий в Моридуне оказалось много, но пригласить в гости холмовую деву решились не все. Диспут на форуме разделил горожан. Ещё вчера все были готовы поддержать пусть даже нечисть, но свою, против освящённых саном, но чужаков.
С утра вновь поползли слухи — например, что дьявольское ушастое отродье явилось в город, чтобы оставить его без причастия. Кое-кто говорил, что Немайн — имя гаэльское, и что сида, конечно, заодно с рассорившимися с Защитником монахами, а счёты с ними были не только у Клотена Гулидиена. Монастырь активно двигал локтями, забирал под себя землю и торговлю. Соперничать с ним было тяжко. Налог? Какой налог со святых людей? Бойцы в войско? Никак не возможно, дело монаха молиться. Не идёшь навстречу в смиренной просьбе? Торгуешься? Значит, великий грешник…
Многим, очень многим десятина в пользу римской апостольской церкви казалась куда меньшим злом.
