Читаем Моридун онлайн бесплатно
— Один мешок, — сказала. — Который Защитнику. Он поймёт и даже оценит. Но сначала — воск для всех остальных.
Она не прибавила, что, случись что с самой Августиной, маленькая свинцовая печать, даже не скрепляющая ничего, послужит укреплению власти диведских правителей. Печать, конечно, не золотая, а свинцовая — но грамота могла истлеть, а в беспокойные времена назначение на не слишком высокую должность вполне могли скрепить и свинцом…
Остальным — воск, и привычный уже оттиск печати центуриона баллистариев.
Свинцовые плашки возмутительно напоминали местную монету, были неприятно холодными и словно бы вымазанными в жире. Казалось, свинец старается весь налипнуть на пальцы, но дочь начальника дорог ловко ухватила пару плашек пинцетом и сунула в огонь.
— Она и есть, — сообщила Эйлет. — Тот же денарий, только без чеканки. Серебро там есть, да, но его на фолл. Как раз достаточно, чтобы служащие не переводили печати зазря, а граждане аккуратно собирали использованные. Сдал пяток — можешь у лоточника запечённую скумбрию купить. Или «холмового кролика».
Она улыбнулась.
— Недели не прошло, как ты пришла, а «холмовой кухней» на улицах торгуют. Что-то дальше будет, а?
Щипцы легли поверх плашек, обжали пропущенные через печать шнуры. Эйлет рассмотрела получившуюся печать. Булла была ещё тёплой, и может, оттого не такой противной как заготовка. Знакомый лик Богородицы и титул Августины на лицевой стороне. На обратной — фигурки разного роста. Император Ираклия и его соправители. Маленькие, схематичные, не слишком отличающиеся друг от друга. Не люди, государственные символы и функции. Выделялся разве сам Ираклий, достаточно большой, чтобы рассмотреть усы и бороду. Остальные были просто выстроены по размеру — не реальному росту, а по власти и влиянию. Старший сын от первой жены почти по плечо старшему правителю, старший от второй — на голову ниже.
— А мамы нет совсем, — пожаловалась Августина. — А когда-то даже на монетах печатали.
— А ты где? — спросила Эйлет.
Августина показала.
Маленькая, схематичная фигурка у правого краешка изображения.
Вторая такая же слева — её сестра. Левая сторона менее почётна, а та моложе.
Рассматривая маленький свинцовый кружок буллы, она вспомнила старые оттиски из коллекции Эрмитажа. Вот Юстиниан с Феодорой, например, разделили образы власти: ему — крылатую Викторию, ей — благословляющего Христа. Ираклий, её отец пытался навязать семье один символ на всех и фальшивое единство — возможно, в этом была его ошибка. Семья и получилась похожей на зажатые в тесный кружок оттиски: пихались, вышвыривая друг друга с печати и сживая с белого света…
Клотен Гулидиен, посмотрел на буллу, стискивающую горловину мешка с золотом. Вздохнул.
— Хотел отдать казначею. Но с такой печатью…
Без особого напряжения поднял массивную столешницу, закинул мешок в стол. Злато глухо стукнуло об обитые войлоком дубовые стенки. Похлопал по маленькому, но тяжёлому мешку ладонью, пальцы на миг задержались на булле. Стало ясно: присмотрит лично. И то, что главный дар — не беспроцентные деньги на год, а оттиск на свинце — тоже.
Немайн бы задержалась и поболтала с Екатериной, но времени до обедни оставалось всего ничего, а аргентария она должна была всё-таки посетить лично, пусть и вторым после правителя. Досточтимый Данхэм получил мешочек, запечатанный воском — зато к нему прилагался небольшой горшок.
— Вот, — сказала Немайн. — Нашла, чего не ждала. Должно пригодиться.
Он повертел горшок в руках, пытаясь угадать содержимое по весу.
— Что там?
— Не знаю точно. Надеюсь, не ошиблась и это вам пригодится.
Ушла, даже ухом не дёрнула.
Вскрывать времени не было: обедня была уже на носу.
Остальные, кому что-то и для чего-то причиталось, должны были получить своё не из собственных рук сиды. Для чего-то же есть развитая почтовая служба? Давид проследит, чтобы всё было сделано верно.
Сотня номисм назначена в казну центурии. Как раз примерно накопления благородного, но молодого центуриона.
Сообразный взнос отправится и в казну коллегии механиков.
— Сборы в путешествие слишком напоминают подготовку завещания, — ворчала Немайн, продолжая составлять списки: кому и что причитается после её отъезда.
— В случае с моряками это даже не шутка, — откликнулась Эйлет. — И всё равно, я хотела бы поехать с вами. Посмотреть страну глазами, а не по отчётам. Понять, чему я служу и на что опираюсь. А ещё это интересно.
— А отец отпустит?
Эйлет вдруг приободрилась.
— А знаешь… может! В любом случае, не попрошу, не узнаю.
В глазах у неё сверкали проказливые ангелочки.
Куда и подевалась тихая и очень послушная девушка, которую Немайн успела застать в первые дни? Ну да с кем поведёшься…
Может, туда же, куда исчезли скромный пояс и простая перевязь Немайн: спрятались под грузом новенькой сверкающей бронзы. На этот раз Немайн подготовила перевязь под «позднее» ношение спаты на левом боку. Приделать к шлему плюмаж времени не хватило.
