Читаем Моридун онлайн бесплатно
Наконец, в трапезной начальника дорог, Давида ап Ллиувеллина, вокруг пылающего очага из рук в руки шла чаша с разбавленным, как положено, самосским вином. Здесь только что дослушали важного свидетеля — парня, что и привёз сиду в город. Повезло: молодой воин оказался ни безголовым юнцом, только начавшим отпускать бородку, ни полуварваром, не умеющим связать слова в рассказ, ни фантазёром, превращающим быль в сказку. Кейр ап Вэйлин говорил чётко, точно, кратко — пусть и выбирал самые красивые слова, но кто его осудит? Самые важные люди города, несомненно, в состоянии оценить стиль, и больше них — старшая дочь хозяина, прекрасная Тулла, которая и обносила гостей вином и почётными кусками.
Слуг-то ради важного разговора разогнали!
Теперь Кейр сидел у огня в настоящем двойном кресле — немалая честь! — и старался, чтобы история из его уст летела гладко, как породистый голубь. Так получилось, что у всякого горожанина уже была своя история о сиде Немайн, только вот их повести повторялись, а его рассказ оказался единственным. Потому, подойдя к завершению, он всё-таки позволил себе чуть украсить концовку, словно сказитель, а не солдат. Даже когда тёплая тишина внимания вдруг обратилась сквозняком, рассудительно, как положено бывалому человеку, договорил:
— Зовут же её Немайн. Она говорит, не та самая. Однако не говорит, которая эта та самая, так что, может и так статься, что та самая не та самая, а вот эта самая как раз и та!
В голосе его звучало неподдельное торжество — ещё бы, такой заворот придумать!
Почтенные люди его восторг не разделили.
Их лица, обращённые к южной двери пиршественной залы, по мере продолжения этой тирады вытягивались все сильнее. С некоторыми чуть колотунчик не случился. Кейр же выдержал приличествующую солидному человеку паузу, и лишь затем обернулся, чтоб увидеть на пороге главную новость дня. Рука об руку с ещё одним досточтимым мужем, Лорном ап Данхэмом, трибуном государственных оружейных мастерских.
— Приветствую вас, всадники, — сказала на латыни сида и дёрнула ухом.
— Это, — Кейр встал, наливаясь краской, как рак в кипятке, — то…
— А ещё там, за дверью, подслушивали. — сообщил Лорн. — К ночи про «та самая, которая не та самая, а самая та», город выучит наизусть. Ну как можно было не выставить караул?
— Это чтобы разболтали сами караульщики?
— Это чтобы разболтали не прямо сейчас, а когда сменятся.
Немайн между тем скользнула на место парня. Пожаловалась:
— День длинный выдался, ноги не держат.
Вытянула сапоги к огню. В глазах рыжей девчонки промелькнуло такое довольство сухим теплом камина в тёплый, но сыроватый июньский денёк, что седые и лысые признали — понимает и право имеет. У сидов по наружному возрасту истинный не определишь. Для усталого путника огонь — наслаждение и зрелище разом. Кейру оставалось отойти в сторонку, в компанию нарисованных на стенах фигур. Роспись была старой, времён постройки станции, за века немного закоптилась. Лица квиритов осунулись и похудели, словно они всё лето с инструкторской палкой в руке гоняли центурии новобранцев по самому солнышку, и только потом нацепили мирные тоги. Их супруги и дочери смотрелись не бездельными матронами былых времён, а боевыми подругами, которые, конечно, пытались убрать с лиц загар, только вышло не очень. Теперь они вместе с Кейром смотрели очередную историю.
Вот Давид ап Ллиувеллин из озабоченного делами чиновника обращается в радушного хозяина. Эта роль ему подходит лучше: толстяку и так несложно изобразить добродушие, а начальник дорог ещё и сущий живчик. Старый служака даже растолстеть ухитрился полезно — так, чтобы меч врага, прорезав кожу, не задел важных органов. Явно, вне пиров, ест обычную легионерскую кашу с бобами и мясом. Вот он хлопает в ладоши — в зал вбегают люди, и этим людям будет не до сплетен — велено нести всё лучшее: вопросы разрешены, лучшие люди городского совета приветствуют дорогую гостью!
Вот досточтимая Элейн верх Иднерф осторожно придерживает живот с нераздельным с ней ребёнком, но встаёт навстречу гостье, быстро и осторожно клюёт сиду губами в щёку. Когда холмовая девчонка успела стать родственницей главе коллегии прядильщиц, ткачих и торговок льняными тканями? Или — патронессой коллегии?
Вот Кедивор ап Дахак — всего-то «достославный» воин в летах, всего-то отошедший от дел командир тяжёлой, кованой сотни, который, что ни год, отправляет в Империю до десятка судов-коневозов, заводит речь о том, что сестра-воительница зря ходит пешком. Хороший холмовой пони — лучшая компания в любом путешествии!
Достославные и досточтимые весело ожидали ужина — сегодня он достался тяжко. Не просто заслужен в трудах на благо людей и славу Бога, сегодня нужно было заесть немало переживаний. Сиде тоже: лицо-то она держала, а уши то подёргивались, то покручивались… Потому — да будет пир! Заодно можно было посмотреть на сиду за столом: интересно всем и всё. Как себя поведёт, какие куски выберет, какие разговоры поддержит?
