Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно

Элена сидела у койки Лены и смотрела на её спящее лицо. Маленькие морщинки у глаз, которых раньше не замечала. Седая прядь в тёмных волосах – откуда она взялась? Тридцать один год – слишком рано для седины. Или нет, если ты видела собственную смерть?

Лабораторный модуль был потерян. Кассандра запечатала его, выжгла кислород, превратила в мёртвую оболочку на теле корабля. Они могли его восстановить – теоретически. Но на это уйдут недели, а у них не было недель. У них была миссия, цель, причина быть здесь.

Горизонт.

Элена посмотрела в иллюминатор. Сфера висела там, невозмутимая, идеальная. Она не шевельнулась, когда микрометеорит пробил их обшивку. Не послала сигнал тревоги, не защитила их, не помогла. Просто наблюдала своими бесчисленными глазами – каждой точкой на своей поверхности, каждым закодированным битом информации.

Знал ли Горизонт, что это произойдёт? Была ли авария записана в Каталоге? Если они спросят сейчас – получат ли ответ?

«Микрометеорит поразил корабль „Прометей" на восемнадцатый день миссии. Один член экипажа получил лёгкие травмы. Лабораторный модуль потерян.»

Факты. Сухие, мёртвые факты. Без контекста, без смысла. Без упоминания о том, как Томас бежал по коридору, не думая о собственной безопасности. Как Юлиан закрыл собой пробоину – Юлиан, которого они все подозревали, которого боялись, от которого шарахались в коридорах.

Каталог не записывал смысл. Каталог записывал события.

– Она будет в порядке, – голос за спиной. Томас стоял в дверях, со свежей повязкой на лбу – где он успел её разбить? – и смотрел на Лену с выражением, которое Элена не могла прочитать. – Кассандра говорит, ничего серьёзного. Гипоксия, несколько ушибов.

– Я знаю.

– Она чуть не умерла.

– Но не умерла.

Томас вошёл в отсек, сел на соседнюю койку. Его руки – большие, мозолистые руки пилота – лежали на коленях, и Элена заметила, что они дрожат. Едва заметно, но дрожат.

– Юлиан её спас, – сказал Томас. – Не вы, не я. Юлиан.

– Мы все её спасали.

– Но он рисковал больше всех. Он… – Томас замолчал, подбирая слова. – Он человек, который через восемь месяцев предаст нас. Который убьёт троих. И он же только что рисковал жизнью ради неё. Ради вас. Как это возможно?

Элена не ответила. Она думала о том же самом. О том, как Юлиан отолкнул её, занял её место у пробоины. О том, как его руки – инженерные руки, привыкшие к точной работе – вжимали пластыри в обшивку, пока космос рвал их на части.

Он знал свою судьбу. Знал, что через восемь месяцев предаст экипаж ради дочери, которая ещё не родилась. Знал, что его будут ненавидеть, бояться, презирать. И всё равно бросился в разгерметизированный модуль, чтобы спасти людей, которые смотрели на него как на прокажённого.

Почему?

– Может быть, – медленно сказала Элена, – Каталог показывает не то, кто мы есть. А то, что мы сделаем. Это не одно и то же.

– Разве?

– Юлиан сделает что-то ужасное. Через восемь месяцев. Но сегодня он сделал что-то… – Она не нашла слова. – Сегодня он был героем. Каталог этого не записал. Или записал – но как сноску, как статистику. «Бортинженер Рейес получил вакуумные ожоги при спасении коллеги». Факт. Без контекста.

Томас долго молчал. Потом поднялся, подошёл к иллюминатору.

– Я смотрел, как он бежал по коридору, – сказал он тихо. – Он не думал. Не считал. Просто бежал – спасать. Как я.

– Как ты.

– Я ведь тоже не думал. – Томас повернулся к ней, и она увидела в его глазах что-то новое. Не страх, не ярость – растерянность. – Каталог говорит, что я умру через три года, спасая Лену. И когда я бежал сегодня – я ни секунды об этом не думал. Не думал, что это, может быть, тот самый момент. Не думал, что могу умереть. Просто бежал.

– Потому что так поступают нормальные люди.

– Или потому что я знаю, что выживу. – Он горько усмехнулся. – Три года бессмертия. Я могу бросаться на пробоины, не боясь умереть, потому что знаю – не сейчас. Не здесь. Это… – Он снова замолчал. – Это освобождает или это проклинает?

Элена не знала ответа. Но она знала, что думала о том же самом, когда бежала к Юлиану. Когда встала рядом с ним у пробоины. Когда почувствовала, как космос тянет её в пустоту.

Она не боялась. Не потому что была храброй – потому что знала исход.

– Юлиан не знает, – сказала она вдруг.

– Что?

– Юлиан не знает, что выживет. Его срок – восемь месяцев. Сегодня могло быть… всё. Для него. И он всё равно бросился в модуль.

Томас смотрел на неё, и она видела, как меняется его лицо. Как ярость уступает место чему-то другому. Не прощению – для этого было слишком рано. Но… сомнению?

– Человек, который готов умереть за нас, – медленно сказал он, – потом нас предаст?

– Каталог так говорит.

– Каталог много чего говорит. – Он снова посмотрел в иллюминатор, на далёкую точку Горизонта. – Но он не объясняет, почему.

Юлиан лежал в соседнем отсеке, за тонкой перегородкой. Кассандра держала его в искусственном сне – вакуумные ожоги требовали покоя. Его руки были замотаны регенерирующими бинтами, лицо покрыто заживляющим гелем. Он выглядел как мумия из старых фильмов, только живая.