Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно
А потом – в шестнадцать лет – заболеет. Болезнь, которая убивает за два-четыре года. Боль. Потеря функций. Медленное угасание.
И единственное лечение – у Helios.
Корпорация, которая финансировала экспедицию. Корпорация, которая встроила протоколы отчётности в Кассандру. Корпорация, которая – судя по статье из будущего – предложит ему сделку.
Данные в обмен на терапию.
Жизнь дочери в обмен на жизни троих коллег.
Юлиан закрыл глаза. Темнота была почти успокаивающей – ни экранов, ни слов, ни ответов. Только тишина. Только биение сердца.
Семьдесят два удара в минуту. По-прежнему.
Как будто ничего не изменилось.
Он открыл глаза.
На экране всё ещё были данные о дочери. О болезни. О лечении, которое существует, но недоступно.
Он вспомнил разговор в кают-компании. Дискуссию о Горизонте. Слова Юлиана – его собственные слова – о том, что некоторые открытия лучше не делать.
Теперь он понимал, что имел в виду.
Но было ещё кое-что. Что-то, что зацепило его внимание, когда он читал первый ответ – статью о предательстве. Что-то в формулировках…
Он вернулся к тексту. Перечитал.
Какие данные? Не уточнено.
Кто погиб? Не сказано.
Какую именно сделку? Детали отсутствуют.
Юлиан нахмурился.
Это было похоже на то, что говорил Маркус днём. О лакунах. О том, что Горизонт даёт заголовки, а не полные статьи. Факты, а не контекст.
«Передаст данные» – какие данные? «Трое погибнут» – кто именно? «Предложила сделку» – на каких условиях?
Формулировки были размытыми. Неточными. Открытыми для…
Для чего?
Он не знал. Пока не знал.
Но он запомнил.
Инженер в нём – тот, который разбирал неисправности по компонентам, искал слабые звенья, находил решения там, где их не было – начал работать.
Проблема: он передаст данные Helios. Результат: трое погибнут. Мотив: спасение дочери.
Но детали – размыты. Непонятны. Возможно – изменяемы?
Он не знал. Не мог знать – не сейчас, не с той информацией, которая у него была.
Но он запомнил. Это было важно.
Почему – он пока не понимал.
Часы показывали 04:15.
Юлиан сидел в темноте, глядя на экран, и думал о дочери.
Мария Элена Рейес. Родится через год и пять месяцев. Проживёт восемнадцать лет. Умрёт от болезни, которую можно вылечить – если заплатить правильную цену.
Он пытался представить её. Маленькую девочку на Марсе, бегающую по красным улицам Олимп-Сити. Подростка с его глазами – или с глазами матери, которую он ещё не встретил. Шестнадцатилетнюю, узнающую диагноз. Восемнадцатилетнюю…
Он не мог представить.
Она не существовала. Не было ни лица, ни голоса, ни…
Но он уже любил её.
Понимание пришло внезапно – яркое, болезненное, как ожог.
Он любил ребёнка, которого никогда не видел. Которого ещё не было. Которого, возможно, никогда не будет – если он откажется от предательства.
Но если он предаст – трое погибнут.
Кто?
Элена? Ей сто один год по отражению. Она переживёт его на десятилетия. Значит, не она.
Аиша? Девятнадцать месяцев. Она умрёт до его предательства. Если только…
Если только Каталог не показывает альтернативные варианты. Если только смерти не связаны именно с его действиями.
Маркус? Девяносто четыре года. Тоже нет.
Томас? Три года. Горящий корабль. «Икар». Он спасёт кого-то.
Лена? Шесть лет. Больничная койка.
Юлиан не мог определить. Информации было недостаточно.
Но трое – это трое. Из шести. Половина экипажа.
Половина людей, с которыми он провёл девять месяцев в тесном пространстве. С которыми ел, работал, смеялся, ругался. Которых знал лучше, чем некоторых членов собственной семьи.
Он убьёт половину из них.
Ради дочери.
Ради девочки, которая ещё не родилась.
Юлиан опустил голову. Руки упёрлись в колени. Плечи дрожали.
Он не плакал. Не мог – что-то внутри заблокировало слёзы, как аварийный клапан блокирует давление. Но дрожь была – мелкая, неконтролируемая, идущая откуда-то из глубины.
Как он мог это сделать?
Как он
Он не знал. Не понимал. Не мог представить себя – того себя, который через восемь месяцев свяжется с Helios, передаст данные, предаст…
Но Каталог говорил, что это произойдёт.
И Каталог не ошибался.
В 05:00 он вышел из лаборатории.
Коридоры были по-прежнему пустыми. Ночной режим. Тишина, нарушаемая только гулом систем жизнеобеспечения.
Он шёл к своей каюте, и каждый шаг казался невозможно тяжёлым. Как будто гравитация выросла вдвое. Как будто на плечах лежал груз, который нельзя сбросить.
Три жизни. Его совесть. Его душа.
У двери каюты он остановился.
Повернул голову. Посмотрел на дверь напротив – каюту Томаса.
Пилот был там. Спал – или не спал, кто знает. Человек, который знал, что умрёт через три года. Который видел себя в горящем корабле, спасающим кого-то.
