Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно
– Я полечу, – сказал он. – Потому что там будет Лена. И потому что теперь это мой выбор. Не твой. Не Каталога. Мой.
Юлиан молчал.
– Это не прощение, – добавил Томас. – Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить. Но это – закрытие. Конец одной истории. Начало другой.
– Какой другой?
– Моей. С Леной. С тремя годами, которые у меня есть. – Томас отвернулся к Горизонту. – Я не хочу потратить их на злость. На месть. На ненависть к человеку, который спас мне жизнь способом, который я не выбирал.
– Ты великодушнее, чем я заслуживаю.
– Нет. – Томас покачал головой. – Я – эгоистичнее. Хочу прожить три года счастливым. Или – насколько возможно счастливым. А счастье не живёт рядом с ненавистью.
Юлиан кивнул. Понимал – или делал вид, что понимает.
– Спасибо, – сказал он.
– За что?
– За честность. За то, что сказал – вместо молчания.
Томас усмехнулся.
– Молчание – не мой стиль. Тридцать лет в космосе – научился говорить то, что думаю. Завтра можно не проснуться. Незачем откладывать.
– Мудро.
– Практично. – Томас пожал плечами. – Мудрость – для тех, у кого много времени. У меня – три года. Каждый день на счету.
Они стояли рядом – два человека, связанные выбором, который ни один из них не хотел делать. Горизонт светился за иллюминатором – вечный, безразличный, всезнающий.
– Юлиан.
– Да?
– Один вопрос.
– Спрашивай.
– Если бы ты мог вернуться… сделать иначе… ты бы сделал?
Юлиан молчал долго. Думал.
– Не знаю, – сказал он наконец. – Каждый день спрашиваю себя. И каждый день – разный ответ.
– Это честно.
– Это – правда. Единственная, которую могу дать.
Томас кивнул.
– Тогда – достаточно.
Позже – много позже – Томас сидел в своей каюте.
Разговор с Юлианом оставил странное чувство. Не облегчение – скорее, ясность. Как после долгой болезни, когда туман наконец рассеивается и мир снова обретает чёткие контуры.
Он ненавидел Юлиана? Нет. Уже нет.
Простил его? Тоже нет. Может быть – никогда.
Но между ненавистью и прощением существовало пространство. Место, где можно жить. Место, где можно дышать.
Закрытие.
Томас открыл ящик стола. Внутри – немногое. Личные вещи, которые он взял с собой. Старый компас отца – механический, бесполезный в космосе, но дорогой. Фотография матери – молодой, улыбающейся, ещё до болезни. Записная книжка – потёртая, исписанная координатами и расчётами.
И ещё одна фотография. Недавняя.
Лена.
Он сделал её три недели назад, когда она не замечала. Она сидела в кают-компании, читала что-то на планшете. Свет падал сбоку, освещая профиль – маленький нос, упрямый подбородок, прядь волос, выбившаяся из-за уха.
Красивая. Не в том смысле, в каком говорят о моделях или актрисах. Красивая – как закат на Ганимеде, который он видел в детстве. Как первый самостоятельный взлёт. Как что-то, от чего сердце сжимается и расширяется одновременно.
Томас провёл пальцем по её лицу на экране.
Три года. Тысяча девяносто пять дней. Двадцать шесть тысяч часов.
Много – или мало?
Он не знал. Но знал одно: каждый из этих часов стоил больше, чем вся его предыдущая жизнь.
Он вспомнил свой первый брак.
Анна. Двадцать три года ему, двадцать один – ей. Молодые, глупые, уверенные, что любовь побеждает всё.
Она ждала его на Земле. Он летал – грузовые рейсы, сначала внутрисистемные, потом – дальние. Месяц дома, два – в космосе. Потом – два дома, три в космосе. Потом – соотношение стало ещё хуже.
Она устала ждать. Он не мог остановиться.
Развод был тихим, почти дружеским. «Я не могу конкурировать с бесконечностью», – сказала она. И была права.
Второй брак – Марина. Она понимала космос – сама была диспетчером на станции Ганимеда. Понимала – но не принимала.
«Ты любишь корабли больше, чем людей», – сказала она в последнюю ночь. И тоже была права.
Два развода. Ноль детей. Сорок пять лет жизни – и что в итоге? Корабли, маршруты, аварии. Тридцать лет в пустоте, среди звёзд, которым всё равно.
А теперь – Лена.
Женщина, ради которой он умрёт. Женщина, которую знал всего два месяца – но чувствовал, что знал всегда.
Это было страшно. Страшнее, чем любая авария. Страшнее, чем разгерметизация или пожар. Страшнее всего, с чем он сталкивался за тридцать лет.
Потому что раньше он рисковал только собой. Теперь – рисковал её.
Он нашёл её в медотсеке.
Ночная смена. Лена сидела за консолью, просматривая данные – медицинские показатели экипажа, отчёты систем мониторинга. Свет экрана освещал её лицо мягким голубым сиянием.
– Не спится? – спросила она, не поднимая глаз.
– Нет.
– Мне тоже.
Томас подошёл, сел на край кушетки напротив. Молчал, глядя на неё.
– Ты разговаривал с Юлианом, – сказала Лена. Не вопрос – утверждение.
– Откуда знаешь?
– Видела вас на обзорной палубе. Через мониторинг безопасности. – Она наконец подняла глаза. – Не подслушивала. Просто – видела.
– И что видела?
– Двух мужчин, которые наконец разговаривают.
Томас кивнул.
– Мы поговорили.
– И?
– И – закрыли что-то. Не простили – но закрыли.
Лена отложила планшет. Повернулась к нему полностью.
– Как ты? – спросила она.
Простой вопрос. Но в её голосе – что-то, что делало его важнее любого другого.
– Не знаю, – честно ответил Томас. – Странно. Легче – и тяжелее одновременно.
