Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно
Она представила его глаза. Светлые, с морщинками от постоянного прищура – привычка пилота, который слишком много смотрел на звёзды. Эти глаза будут смотреть на неё через стекло капсулы. Последний взгляд. Последнее «прощай».
И она будет жить с этим. Год за годом, до 2148-го, когда её собственная болезнь…
Стоп.
Лена замерла.
2148 год. Её смерть – в больничной койке, от синдрома Лейбовица-Чена. Но это было
Что если её смерть на «Икаре» была бы раньше? Что если Томас не спас бы её?
Но он спасёт. Каталог говорит – спасёт. Значит, она выживет в 2145-м и умрёт в 2148-м.
Или…
Или записи могут меняться. Аиша говорила об этом. Каталог показывает наиболее вероятное будущее, не абсолютное. Каждое их действие – потенциальное изменение.
Что если она сделает что-то, что изменит «Икар»? Что если откажется лететь на этот рейс? Что если предупредит Томаса, и он откажется?
Тогда – что? Станция «Юпитер-7» погибнет? Две тысячи четыреста человек?
Цена. Всегда цена.
Лена закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Она не могла изменить это. Не должна была пытаться. Две тысячи четыреста жизней против одной – математика была очевидной.
Но это была не просто «одна жизнь». Это был Томас. Человек, который смотрел на неё через стол в столовой. Человек, который принёс ей книгу в медотсеке после аварии. Человек, который…
Который знал, что умрёт за неё. И молчал.
Почему он молчал? Почему не рассказал?
И – что теперь делать ей?
Она нашла его в пилотской кабине.
Томас сидел в своём обычном кресле, руки на штурвале – не потому что нужно было управлять, а просто по привычке. За панорамным окном висели звёзды и далёкая точка Горизонта.
– Лена. – Он обернулся, и что-то мелькнуло в его глазах. Удивление? Настороженность? – Что-то случилось?
Она стояла на пороге, не зная, что сказать. Как начать разговор, которого не должно было быть?
Нет. Она не могла это сказать. Это было бы… вторжением. Нарушением границ. Он не показывал ей эту запись. Он не давал разрешения знать.
– Я искала тебя, – сказала она вместо этого. – Хотела… – Она замялась. – Хотела спросить, как ты.
– Как я? – Томас приподнял бровь. – Нормально. А что?
– Просто… – Она подошла ближе, села в соседнее кресло. – Последние дни ты был… отстранённым. После того как узнали о Кассандре, о Проекте «Эхо»… Я подумала, может, тебе нужно поговорить.
Он смотрел на неё – долго, изучающе. Потом отвернулся к окну.
– Я в порядке, Лена. Спасибо за заботу.
Ложь. Она слышала её в его голосе, видела в напряжённых плечах. Он не был в порядке. Не мог быть – зная то, что знал.
– Томас…
– Правда. – Он не обернулся. – Просто… много думаю. О разном.
Она хотела сказать это. Хотела признаться, что знает. Что видела запись. Что понимает его молчание, его отстранённость, его взгляды, которые он на неё бросал – и которые она только теперь начинала понимать.
Но не сказала.
Потому что это был его выбор – рассказать или нет. Его право – делиться или молчать. Она не могла отнять у него эту последнюю свободу.
– Если захочешь поговорить, – сказала она тихо, – я здесь.
– Знаю.
Тишина. Звёзды за окном. Далёкий свет Горизонта.
– Лена.
– Да?
Он повернулся к ней. В его глазах было что-то, чего она не видела раньше. Тепло? Грусть? Принятие?
– Спасибо, – сказал он. – Что пришла. Что спросила.
– Не за что.
– Нет, правда. – Он помолчал. – Это… важно. Знать, что кому-то не всё равно.
Она кивнула. Не нашла слов.
Они сидели в тишине – два человека, которые знали друг о друге больше, чем показывали. Два человека, которые несли тайны – каждый свою.
Она знала, что он умрёт за неё.
Он не знал, что она знает.
Это было странное равновесие. Хрупкое, болезненное, но – равновесие.
Той ночью Лена не могла уснуть.
Лежала в темноте каюты, уставившись в потолок, и думала. О Томасе. О себе. О записи, которую она прочитала, и о выборе, который ей теперь предстоял.
Молчать или говорить?
Если она скажет – что изменится? Он знает, что она знает. Они начнут… что? Обсуждать его смерть? Планировать, как её избежать?
Но избежать нельзя. Станция «Юпитер-7». Две тысячи четыреста человек. Если Томас не удержит курс – они погибнут.
Цена. Всегда цена.
А если молчать – что тогда? Жить рядом с человеком, который умрёт за неё, и притворяться, что не знаешь? Смотреть ему в глаза и видеть огонь?
Это тоже было невыносимо.
Но… но, может быть, это было правильнее?
Томас сделал свой выбор. Он знал – и молчал. Не рассказывал ей, не перекладывал на неё бремя знания. Он нёс его сам, потому что считал, что так лучше.
Может быть, она должна сделать то же самое?
Нести своё знание. Молчать. Позволить ему прожить эти три года без дополнительного груза – без понимания, что она тоже знает.
Это было… честно? Справедливо?
Она не знала. Но это казалось правильным.
