Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно
– Логично. Нобелевские лауреаты обычно известны в своих областях задолго до премии. Если Горизонт назовёт имя, мы сможем проверить.
– Какой год? – спросила Элена.
– 2145, – предложил Маркус. – Три года. Достаточно далеко, чтобы мы не могли угадать, но достаточно близко, чтобы кандидат уже существовал.
Элена посмотрела на остальных. Никто не возразил.
– Делай, – сказала она Аише.
Физик повернулась к консоли. Её пальцы заскользили по клавишам – быстро, уверенно.
– Запрос: Нобелевская премия по физике, 2145 год. Имя лауреата, область работы, дата церемонии.
Она нажала «Отправить».
Маркус смотрел на экран. Красная точка – лазерный луч – протянулась к Горизонту, коснулась его поверхности, отразилась обратно.
Секунды тянулись.
Пиканье.
– Ответ получен, – объявила Кассандра. – Декодирую.
Экран заполнился квантовой рябью – теперь уже знакомой, но от этого не менее тревожной.
Аиша работала молча, пропуская данные через фильтры. Волновые функции коллапсировали одна за другой. Но на этот раз процесс шёл медленнее.
– Интерференция, – пробормотала она. – Слишком много переменных.
На экране мелькали образы: молодое лицо с азиатскими чертами – то чёткое, то размытое. Здание – Калтех? Другой институт? Оба накладывались друг на друга, как двойная экспозиция.
– Я вижу имя, – сказала Аиша. – Но оно… нестабильное.
Буквы на экране дрожали. «Ли» – это было ясно. Но дальше – «Дженьфэн»? «Дженьвэй»? «Цзяньфэн»? Варианты мерцали.
– Вероятность основного варианта?
– Восемьдесят семь процентов для «Ли Дженьфэн». Тринадцать – на альтернативу.
– Достаточно надёжно?
– Для научной публикации – да. Для ставки чьей-то жизни…
Данные стабилизировались:
– Восемьдесят семь процентов, – повторил Маркус. – Один шанс из восьми, что ошиблись.
– Или что будущее ещё не определилось окончательно. Квантовая механика работает с вероятностями. Может, Горизонт показывает не «что будет», а «что наиболее вероятно».
– А наши действия могут изменить вероятности?
Аиша молчала долго.
– Не знаю. Но если да – каждое наше чтение не просто наблюдение. Это вмешательство.
– Ли Дженьфэн, – повторил Маркус. – Калтех. Квантовая гравитация.
Он потянулся к своему планшету и начал вводить имя в поисковую систему. Корабельный интернет был ограничен – только кэшированные данные и редкие пакеты связи с Землёй, – но базовая информация должна была быть доступна.
Результаты загружались медленно. Слишком медленно.
– Ну? – не выдержал Томас. Его голос был хриплым. – Есть такой?
Маркус смотрел на экран. На фотографию молодого человека с азиатскими чертами лица – худощавого, с внимательными глазами за стёклами очков.
– Есть, – сказал он. Его собственный голос показался ему чужим. – Ли Дженьфэн. Двадцать четыре года. Аспирант Калифорнийского технологического института. Специализация – теоретическая физика, квантовая гравитация.
Он повернул планшет, показывая остальным.
– Он существует. Он работает именно там, где сказано. Над тем, что сказано.
Тишина стала осязаемой. Маркус чувствовал её – как давление в ушах, как вату, набитую в горло.
– Через три года, – тихо произнёс Юлиан, – этот парень получит Нобелевку. Ему сейчас двадцать четыре. Он, наверное, сидит в своей лаборатории и понятия не имеет…
– Что его будущее уже записано, – закончила Лена. Её голос был едва слышен. – На поверхности сферы за Плутоном.
Аиша смотрела на экран – на ответ Горизонта – и её лицо было бледным, но глаза горели.
– Это работает, – произнесла она. – По-настоящему работает. Мы можем спрашивать о будущем, и он отвечает. Правдиво. Проверяемо. – Она сглотнула. – Это… это меняет всё.
– Это меняет слишком многое, – возразила Элена. Её голос был жёстким, командирским. – Аиша, выключи интерфейс. Сейчас.
– Что? Почему?
– Потому что нам нужно обсудить это. Прежде чем делать следующий запрос. Прежде чем узнавать что-то ещё.
Аиша помедлила – Маркус видел, как она борется с собой, как желание продолжать сталкивается с дисциплиной, – но потом кивнула.
– Кассандра, деактивировать протокол связи.
– Протокол деактивирован.
Элена обвела взглядом экипаж.
– В кают-компанию, – приказала она. – Все. Сейчас.
Кают-компания была самым большим помещением на корабле – если не считать грузового отсека. Круглый стол в центре, шесть кресел вокруг, мягкое освещение, имитирующее дневной свет. Место для совещаний, для общих трапез, для тех редких моментов, когда экипаж собирался вместе не по работе.
Сейчас атмосфера была далека от уютной.
