Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно
Мы не хотим видеть свои смерти в зеркале за Плутоном. Не хотим читать свои некрологи. Не хотим считать дни, оставшиеся до конца.
Мы хотим жить – так, как жили наши предки. В неопределённости. В надежде. В вере, что завтра может быть лучше, чем сегодня.
МЫ ТРЕБУЕМ:
Права на отказ от знания. Никто не должен быть принуждён узнать свою судьбу.
Запрета на принудительное «чтение». Ни работодатель, ни страховая компания, ни правительство не имеет права требовать информацию о нашем будущем.
Защиты от «случайного знания». Данные о Горизонте не должны распространяться в публичном пространстве.
Уничтожения Горизонта, если это возможно. Или, как минимум, полной изоляции.
МЫ – НЕ ТРУСЫ.
Нас называют трусами, прячущимися от истины. Это ложь.
Мы – последние свободные люди. Последние, кто выбирает не знать. Последние, кто верит, что будущее создаётся, а не читается.
Присоединяйтесь к нам.
Отключите новости. Избегайте «читателей». Не спрашивайте о своей смерти.
ЖИВИТЕ, КАК БУДТО ЗАВТРА НЕИЗВЕСТНО.
Потому что для нас – оно неизвестно. И мы хотим, чтобы так и оставалось.
III. СВИДЕТЕЛЬСТВА
Анонимное свидетельство #2142-04-29-0847
Мой муж пошёл к «читателю».
Я говорила ему – не ходи. Это шарлатаны. Никто не имеет доступа к Горизонту, кроме экипажа «Прометея». Но он не слушал.
Он был… одержим. С того дня, как объявили о Горизонте, он не мог думать ни о чём другом. «Я должен знать, – говорил он. – Должен знать, сколько мне осталось».
Я спрашивала – зачем? Что это изменит? Он не мог объяснить. Просто должен был знать.
Он нашёл этого человека через сеть. Какой-то мужчина, который утверждал, что работал на «Прометее» до запуска. Что у него есть копия данных. Что он может узнать дату смерти любого человека.
Пятьдесят тысяч кредитов. Наши сбережения за три года.
Я умоляла его не платить. Это мошенничество, очевидное мошенничество. Но он сказал: «Что если нет? Что если это правда? Я должен знать».
Он заплатил. Встретился с этим человеком. Вернулся домой с бумажкой, на которой была написана дата.
17 августа 2143 года.
Через шестнадцать месяцев.
Он показал мне эту бумажку и сказал: «Видишь? Теперь я знаю. Теперь я могу планировать».
Я не знала, что сказать. Не знала, верить ли этому. Не знала, как реагировать.
Следующие три дня он был… странным. Спокойным, но странным. Составлял списки. Разбирал вещи. Звонил старым друзьям, с которыми не общался годами.
На третий день я пришла с работы и нашла его на кухне. Он сидел за столом с бокалом вина и смотрел в окно.
«Я всё обдумал, – сказал он. – Шестнадцать месяцев – это мало. Слишком мало, чтобы сделать что-то важное. Слишком много, чтобы просто ждать».
Я не поняла, что он имел в виду.
Он встал, поцеловал меня в лоб и сказал: «Я люблю тебя. Прости».
А потом вышел на балкон.
Мы живём на сорок втором этаже.
Позже выяснилось: «читатель» был мошенником. Даты выдумывал. Брал деньги и говорил людям случайные числа.
Мой муж умер из-за лжи.
Но я думаю… я думаю, он умер бы в любом случае. Не из-за конкретной даты. Из-за самой идеи, что дата существует. Что его жизнь – конечна, измерима, записана где-то за орбитой Плутона.
Он не мог жить с этим знанием. Даже с ложным знанием.
Я не знаю, зачем рассказываю это. Может быть, чтобы предупредить других. Не ходите к «читателям». Не платите мошенникам. Не верьте, что кто-то знает вашу судьбу.
Или, может быть, я рассказываю это, чтобы понять самой.
Я не хочу знать дату своей смерти. Никогда не хотела. Но теперь я знаю кое-что другое: я знаю, каково это – жить, когда кто-то рядом с тобой «знает».
Это невыносимо.
Не для него. Для тех, кто остаётся.
IV. ПОЛИТИЧЕСКИЕ СЛУШАНИЯ
Стенограмма слушаний Специального комитета ООН по вопросам Горизонта
СЕНАТОР ЧЖАН ЛИ: Господин председатель, уважаемые коллеги.
Мы собрались здесь, чтобы обсудить научный объект за орбитой Плутона. Но давайте будем честны: это не научный вопрос. Это вопрос власти.
Кто контролирует Горизонт – контролирует будущее.
Подумайте об этом. По-настоящему подумайте.
Сейчас единственный доступ к Горизонту имеет экипаж «Прометея». Шесть человек. Они решают, какие вопросы задавать. Они получают ответы. Они определяют, что мы узнаем и когда.
Когда корабль вернётся – что произойдёт? Кто будет контролировать доступ? Правительства? Корпорации? Международное агентство?
Или никто?
