Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно
Впервые за много дней – без кошмаров. Без образов больничной койки. Без страха.
Она лежала на койке, глядя в потолок, и думала о том, что изменилось.
Знание. Вот что изменилось.
Раньше её смерть была туманом – неопределённой, неизвестной, пугающей именно своей неизвестностью. Теперь – она знала. Синдром Лейбовица-Чена. Шесть лет. Больничная койка.
Это было страшно. Конечно, страшно. Но это было – определённо.
И она сделала выбор. Не спасаться ценой чужой судьбы. Не красть смысл жизни у девятнадцатилетнего студента из Берлина.
Это тоже было – определённо.
Странно, но определённость приносила покой. Не счастье – какое счастье может быть у человека, который знает, что умрёт через шесть лет? Но покой. Тихий, глубокий покой.
Она знала, что будет. Знала, чего не будет. Знала, какой выбор сделала.
Теперь оставалось только жить.
За завтраком она сидела рядом с Юлианом.
Бортинженер выглядел плохо – хуже, чем обычно. Тёмные круги под глазами, напряжённые плечи, взгляд, который избегал прямого контакта.
Лена заметила это ещё вчера, когда столкнулась с ним в коридоре. Что-то было не так. Что-то случилось.
Но он не говорил. А она не спрашивала.
Может быть, пора было начать.
– Юлиан, – сказала она тихо, чтобы остальные не слышали.
Он поднял глаза. В них было… что? Страх? Вина? Она не могла определить.
– Ты в порядке?
– Да. – Слишком быстро. Слишком резко. – В порядке.
Она не поверила. Но не стала давить.
– Если хочешь поговорить… – начала она.
– Не хочу.
Он встал. Ушёл, не доев завтрак.
Лена смотрела ему вслед.
Что-то случилось. Что-то, что его ломало изнутри. Она видела это – как врач, как человек. Видела признаки.
Но помочь могла только если он позволит.
А он не позволял.
Днём Лена вернулась к работе над ценой чтения.
Они с Аишей проводили эксперименты – осторожные, ограниченные. Один запрос. Измерение. Анализ.
Результаты подтверждались.
Каждый запрос уменьшал квантовую подпись на 1-2%. Независимо от содержания запроса. Независимо от длины ответа.
Просто факт обращения к Каталогу – уже имел цену.
– Это объясняет счётчик, – сказала Аиша. – Он отсчитывает… ёмкость? Способность Горизонта принимать информацию?
– Или количество людей, которые могут обратиться, прежде чем…
– Прежде чем что?
Снова тот же вопрос. Снова без ответа.
Лена думала о цифрах. 2,847,290,890 – или около того, после всех их запросов. Огромное число. Миллиарды.
Если каждый человек на Земле обратится к Каталогу хотя бы раз…
– Этого хватит на всё человечество, – сказала она вслух. – С запасом.
– Да. – Аиша кивнула. – Но что потом? Когда все спросят?
– Может, ничего. Может, Горизонт просто перестанет отвечать.
– Или…
Аиша не закончила. Не хотела заканчивать.
Лена понимала. Были вещи, о которых лучше не думать. Не говорить. Не спрашивать.
По крайней мере – пока.
Вечером Лена сидела в своей каюте.
Маленькое пространство – три метра на два, как и у всех. Койка, стол, экран на стене. Минимум личных вещей – фотография родителей, статуэтка совы (подарок от бабушки), потрёпанный бумажный блокнот, в котором она вела дневник.
Она открыла блокнот. Взяла ручку – настоящую, с чернилами, анахронизм в эпоху цифровых записей.
Лена остановилась. Посмотрела на написанное.
Что она сделает? С шестью годами, которые ей остались?
Она думала.
Работа. Пациенты. Спасённые жизни – даже если она не спасёт свою.
Любовь? Может быть. Если встретит кого-то. Если позволит себе.
Закаты. Рассветы. Звёзды. Всё то, что она хотела видеть – и что увидит. Ещё шесть лет.
Это было немного. И это было – достаточно.
Она продолжила писать.
