Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно
– Зачем ты это сделал? Зачем изменил? Каталог сказал, что твоя дочь выживет, если ты предашь. А ты – изменил. Теперь ты не знаешь, что с ней будет. Почему?
Юлиан долго молчал. Смотрел на Горизонт, на своё отражение в стекле – размытое, призрачное.
– Потому что не мог, – сказал он наконец. – Не мог убить вас. Не мог посмотреть тебе в глаза – зная, что ты умрёшь из-за меня. Не мог… – он запнулся. – Не мог быть тем человеком.
– Но стал другим. Который убил троих посторонних.
– Да.
– Это лучше?
Юлиан повернулся к нему.
– Я не знаю. Честно – не знаю. Они были людьми. У них были семьи, друзья, планы. Штайнер – пятеро внуков. Хименес – двое детей. Я убил их ради… – он замолчал.
– Ради нас.
– Ради вас. Ради себя. Ради Марии, которая ещё не родилась. – Юлиан покачал головой. – Морено сказал мне: иногда приходится выбирать. Одна жизнь против трёх. Жестокая математика.
– И ты выбрал.
– Я попытался обмануть математику. Найти уравнение, в котором все останутся живы. Но… – он развёл руками. – Уравнение не сошлось. Трое всё равно погибли. Просто – другие трое.
Томас молчал. Думал.
Он вспомнил «Селену-7». Грузовой отсек, трое техников, переборку, которую он закрыл. Пятнадцать лет назад – но помнил каждую деталь. Запах горелой проводки. Крики за металлической стеной. Своё собственное дыхание в шлеме – хриплое, частое.
Он закрыл переборку. Трое погибли. Пятнадцать выжили.
Жестокая математика.
– На «Селене», – начал Томас медленно, – я не думал. Просто – действовал. Рефлекс. Трое или пятнадцать – очевидный выбор. Потом – думал. Годами думал. Правильно ли. Мог ли иначе. Были ли варианты.
– И?
– И понял: вариантов не было. Или – были, но я их не видел. В тот момент – не видел. – Томас посмотрел на Юлиана. – Ты – видел. Варианты. Нашёл третий путь, когда все говорили, что есть только два.
– Третий путь, который убил троих.
– Другой третий путь убил бы нас. – Томас пожал плечами. – Выбор между плохим и очень плохим – это не выбор. Это – реальность.
Юлиан молчал.
– Я не говорю, что ты поступил правильно, – продолжал Томас. – Не знаю, что такое «правильно» в этой ситуации. Но ты сделал выбор. Взял ответственность. Не спрятался, не переложил на других.
– Я спас вас ценой троих незнакомцев.
– Да.
– Это – героизм? Или эгоизм?
– Это – человечность. – Томас усмехнулся. – Мы спасаем тех, кого знаем. Тех, кого любим. Тех, кто рядом. Не потому что они важнее – потому что они наши.
– Это несправедливо.
– Да. И это – правда.
Молчание.
Горизонт продолжал своё вечное вращение за иллюминатором. Зеркало, видящее всё. Записывающее всё.
– Томас, – сказал Юлиан тихо. – Я не прошу прощения. Не знаю, заслуживаю ли.
– Не просишь.
– Нет. Просто… – он запнулся. – Просто хочу, чтобы ты знал. Я видел твоё имя. Знал, что ты умрёшь из-за меня. И – не смог. Не смог позволить этому случиться.
– Почему?
– Потому что ты защитил меня. На собрании, после аварии. Когда все хотели превентивных мер – ты встал и сказал: «Я видел, как он рисковал ради Лены. Это не поступок предателя».
Томас помнил. Помнил, как стоял перед экипажем, как говорил слова, в которые верил. Помнил, как Юлиан смотрел на него – с удивлением, с благодарностью, с чем-то похожим на надежду.
Потом – нашёл своё имя в списке. И надежда умерла.
– Ты рисковал ради Лены, – сказал Томас. – При аварии. Бежал за мной в модуль. Помогал вытаскивать.
– Да.
– Человек, который это делает – не убийца.
– Но я убил троих.
– Других троих. Не нас.
– Это меняет что-то?
Томас думал долго. Смотрел на Горизонт, на своё отражение в стекле, на силуэт Юлиана рядом.
– Для них – нет, – сказал он наконец. – Для меня – да.
– Почему?
– Потому что я жив. Потому что Аиша жива. Потому что какой-то техник на Земле, которого я не знаю, тоже жив. – Томас повернулся к Юлиану. – Это не справедливо. Не правильно. Не честно. Но это – правда. Я жив, потому что ты сделал выбор. И я не знаю, как к этому относиться.
– Злишься?
– Злюсь. – Томас кивнул. – Злюсь, что ты решил за меня. Что поставил мою жизнь выше жизни Штайнера. Злюсь, что теперь я должен жить, зная цену.
– И?
– И – благодарен. – Томас усмехнулся горько. – Благодарен, что жив. Что у меня есть ещё три года. Что смогу… – он замолчал.
– Что?
– Что смогу быть с Леной.
Юлиан не удивился.
– Ты знаешь?
– Что она – та, которую я вытолкну в капсулу? – Томас кивнул. – Знаю. С первого дня, когда увидел отражение. Не сразу понял – но потом… всё сошлось.
– И ты…
– Я выбрал. – Томас повернулся к Горизонту. – Выбрал быть с ней. Знать, что через три года умру за неё. И всё равно – быть с ней.
– Почему?
– Потому что это – мой выбор. Не твой. Не Каталога. Мой.
Молчание.
Юлиан стоял рядом – не враг, не друг. Что-то между. Человек, который спас его жизнь, убив троих других. Человек, которого он не мог простить – и не мог ненавидеть.
– Теперь я умру на «Икаре», – сказал Томас. – Через три года. Не от твоего предательства – от пожара.
– Ты мог бы не лететь на «Икар».
Томас посмотрел на него. Долго. Увидел – не врага, не предателя. Человека. Усталого, измученного, несущего груз, который большинство не смогло бы поднять.
