Читаем Каталог горизонта онлайн бесплатно
– Нет.
– Почему?
– Потому что страх – не причина отказываться. – Он повернулся к ней. – Я боялся летать – и летал. Боялся аварий – и переживал их. Боялся любить – и… – он замолчал.
– И?
– И полюбил.
Слово повисло между ними. Тяжёлое. Важное. Сказанное впервые – вслух, прямо, без обиняков.
– Полюбил, – повторила Лена.
– Да.
– Меня.
– Тебя.
Она молчала. Её глаза блестели – слёзы или свет звёзд, он не мог определить.
– Я тоже, – сказала она наконец. – Полюбила. Тебя.
Томас притянул её к себе. Обнял – крепко, отчаянно, как будто мог удержать навсегда.
Не мог. Знал это. Три года – и потом огонь.
Но сейчас – сейчас она была здесь. В его руках. Живая, тёплая, его.
И это было всё, что имело значение.
День 83
Они говорили о будущем.
– Когда вернёмся, – говорила Лена, – я хочу показать тебе Барселону.
– Барселону?
– Мой город. Море, солнце, узкие улочки. Совсем не похоже на космос.
– Я не был на Земле… – Томас задумался. – Лет пятнадцать. Может, больше.
– Тогда – тем более. – Она улыбнулась. – Покажу тебе, откуда я.
– А потом?
– Потом… – она помедлила. – Не знаю. Зависит от тебя.
– От меня?
– Ты вернёшься летать?
Томас молчал. Думал.
Тридцать лет он только и делал, что летал. Космос был его жизнью, его смыслом, его всем. Но теперь…
– Да, – сказал он. – Вернусь.
– «Икар»?
– «Икар».
Лена кивнула. Она знала. Они оба знали.
– Я полечу с тобой, – сказала она.
– Лена…
– Не спорь. – Она подняла руку. – Я знаю, что будет. Знаю, чем закончится. И хочу быть там.
– Зачем?
– Потому что не хочу провести последние минуты твоей жизни – где-то далеко. Хочу быть рядом.
– Ты понимаешь, что это значит?
– Понимаю. – Она смотрела ему в глаза. – Это значит – ты вытолкнешь меня в капсулу. Как в зеркале. Это значит – я буду последним, что ты увидишь. Это значит…
– Это значит – ты будешь жить с этим потом.
– Да. – Лена кивнула. – Буду. Но лучше так – чем узнать издалека. Чем прочитать в новостях. Чем… – её голос дрогнул.
Томас обнял её.
– Ты уверена?
– Нет. – Она спрятала лицо у него на груди. – Но это – мой выбор. Как твой – быть со мной.
– Это разные вещи.
– Нет. Одно и то же. – Она подняла голову. – Мы оба выбираем – быть вместе. До конца. Какой бы конец ни был.
Томас смотрел на неё. На женщину, которая хотела разделить с ним всё – включая смерть.
– Я не заслуживаю тебя, – сказал он.
– Это не вопрос заслуг. – Лена улыбнулась. – Это – любовь. Она не спрашивает, заслуживаешь ли.
– А что спрашивает?
– Готов ли принять.
Томас закрыл глаза. Чувствовал её тепло рядом, её дыхание на своей груди, её руку в своей руке.
Готов ли он? Принять любовь – зная цену? Принять счастье – зная, что оно закончится?
Да. Готов.
Потому что альтернатива – не принять. Отказаться. Провести три года в страхе и дистанции.
А это – не жизнь. Это – существование.
– Готов, – сказал он вслух.
– Тогда – довольно.
День 87
Они лежали в темноте.
Его каюта. Тесное пространство, узкая койка, два человека, которым было достаточно.
– Расскажи мне что-нибудь, – попросила Лена.
– Что?
– Что угодно. Что-нибудь, чего я не знаю о тебе.
Томас думал.
– Когда мне было двенадцать, – начал он, – отец взял меня в первый настоящий рейс. Грузовик «Калипсо», маршрут Ганимед – Европа. Три дня в одну сторону.
– Страшно было?
– Ужасно. – Он усмехнулся. – Я вцепился в кресло и не отпускал всю дорогу. Отец смеялся – говорил, что я побелел, как лёд Европы.
– И что случилось?
– Мы долетели. Разгрузились. И на обратном пути… – он замолчал.
– Что?
– На обратном пути отец посадил меня за штурвал. Сказал: «Веди». И я повёл.
– В двенадцать лет?
– Грузовик почти пустой, маршрут простой. Но для меня это было… – Томас искал слова. – Как будто весь мир открылся. Звёзды вокруг, пустота впереди, и я – за штурвалом. Контролирую всё.
– Ты тогда решил стать пилотом?
– Тогда я понял, что уже пилот. Просто – ещё не знал.
Лена прижалась к нему теснее.
– Красивая история.
– Правдивая. – Он обнял её. – Отец умер через четыре года. Сердце, как я говорил. Но тот рейс… – он замолчал.
– Что?
– Тот рейс я помню лучше, чем его похороны. Это страшно?
– Нет. – Лена покачала головой. – Это – нормально. Мы помним моменты жизни, не смерти.
– Ты так думаешь?
– Я так знаю. – Она подняла голову. – Когда мама болела – мне было пятнадцать – я думала, что запомню только больницу, капельницы, запах лекарств. Но потом…
– Потом?
– Потом она выздоровела. И я поняла: я помню не болезнь. Помню, как она смеялась, когда выходила из больницы. Как обняла меня – так крепко, что я не могла дышать. Как сказала: «Всё, малышка, теперь – только вперёд».
– Она сильная.
– Как и твой отец. – Лена улыбнулась. – Они дали нам лучшее – себя. И мы помним это, не боль.
Томас молчал. Думал о Лене – через три года, когда «Икар» будет гореть, когда он вытолкнет её в капсулу.
Что она запомнит? Огонь? Его лицо за стеклом?
Или – эти ночи? Эти разговоры? Эту близость, которая стоила всего?
– Лена.
– Да?
– Когда я… – он не мог сказать «умру». – Когда это случится… обещай мне кое-что.
– Что?
– Помни – это. – Он обвёл рукой вокруг. – Нас. Не огонь, не конец. Это.
– Томас…
– Обещай.
Она молчала долго. Её дыхание – тёплое, влажное – касалось его кожи.
