Читаем Кафа онлайн бесплатно
— Допросы для вас кончились, — сказал он. — Я прибыл сюда, используя статут прокурора, но совсем в другом качестве. И усвойте, пожалуйста: все, что я должен буду сейчас сказать, — величайшая тайна. Моя и ваша.
Лицо его, слегка припудренное после бритья, было обеспокоено и приветливо.
— Иное мое качество удивит вас, но жизнь есть жизнь... Представьте себе заговор двух заговорщиков. Только двух. Вы, — жест в ее сторону, — и я.
— Неплохо для начала, — усмехнулась Кафа, принимая на стуле более удобное положение.
— Я прибыл, чтобы услышать: да, — продолжал Глотов. — После этого я бросаю все, что имею... Не хмурьте брови, это сама истина... Бросаю власть, чин, удобства, друзей, связи, и мы с вами, я сказал — мы с вами тотчас же оставляем Городища.
— Вы повезете меня, как чемодан? — она подергала в воздухе воображаемую тяжесть.
— Не злословьте. Ваши права в этом путешествии будут выше моих.
— Куда же мы отправимся?
— За океан.
— Давайте лучше в Москву!
Глотов принял вид очень усталого человека и опустился в кресло. Их разделял теперь большой кабинетный стол начальника тюрьмы с красными и синими карандашами в стеклянном фужере, с портфелем прокурора.
— Я вас понимаю, — сказал он. — Моя полочка и ваша полочка... хм... разные. — Он пристроил одну ладонь над другой. — На мимолетный и поверхностный взгляд все это несообразно и... диковато. В союз, запрещенный постановлениями права, вступают на равных прокурор и... — Он осекся, подыскивая необидное и точное выражение.
— И... — подтолкнула Кафа.
— Я вас понимаю, — повторил Глотов, не найдя того, что искал. — Сейчас все разъяснится.
Он достал из портфеля какую-то бумагу, обклеенную рядками нерусских марок с двумя подписями, с гуммилаковой и тоже нерусской печатью на шелковых висюльках.
— Тут ваша судьба, ваше будущее, — сказал он, легонько постукивая пальцами по бумаге. — Что же касается цели моего визита...
Он со значением помолчал и заговорил об этой цели.
Кафа видела его говорящий рот, но смысла того, что он говорил, не понимала. Она слышала только себя, свой внутренний голос. Спрашивала себя и отвечала себе. Когда-то она изображала этого человека в хороводе высоких виселиц, с петлями, с телами повешенных под косматым, стылым, несущимся ночным небом. Вот он, шнурочек в жесткой, коротко остриженной седине, бличек на голубизне больших девичьих глаз, внешняя вышколенность аристократа. Не порода, а вышколенность. Уменье. Он многое умеет, этот человек: выказывать умиление и восхищение, дружески улыбаться, извлекать из своего красивого крепкого баритона самые благозвучные душевные нотки. Умен, гибок, лукав и коварен — таким она знала его всегда. И всегда это был враг. Черный английский френч, в который он одет сейчас, нафиксатуаренная шевелюра, лицо, руки, портфель, бумага с нерусской печатью, запахи пудры «Рашель», одеколона. Все это вызывает в ее представлении театр, гримерную, перед зеркалами которой рождается неправда, призванная возбуждать подлинные чувства любви, страха, восторга, негодования, возбуждать и обманывать.
Обман.
Маска врага.
Теперь же ей предлагается построить для себя другого Глотова: друга, принесшего ей будущее.
Что ж он говорит?
Выставка?
— О какой выставке идет речь, прокурор?
— Аллах всемогущий! — Глотов трагически всплеснул руками. — Где вы есть? Я добрых пять минут исхожу красноречием: вернисаж, выставка, выставка... И вдруг этот вопрос. Да, ваша она. Ваша. Вы отправляетесь за океан с миссией Колумба открывать и завоевывать Америку. А я, я, ничтожно маленький человечек, вот так... — Он побежал пальцами по черному сукну. — Вот так, за вами, сбоку от вас, может, чуточку впереди. Ваш слуга! Ваш стряпчий!
— Где сейчас красные? — неожиданно спросила Кафа.
— Ах, вот о чем вы! Прокурор в вашей милой головке драпает в Америку от красных. Смею вас разуверить, красные не стоят под Городищами. Нет! — Он протестующе вскинул свою маленькую крепкую ладонь. — Верховный вышел из Азии в Европу. За Урал. Деникин же в трех, четырех маршах от Москвы.
— Нечестно, прокурор.
— Тюрьма располагает другими данными?
— Я располагаю другими данными. А вопрос мой — не больше как попытка понять, с кем я имею дело. Чепуха все это насчет Америки! Мешок дыму! — Глаза ее полыхнули гневом. — Прокурор Глотов! Зачем вы здесь? Чего ищете?
