Читаем Кафа онлайн бесплатно
Очевидно, гг. прокуроры не часто стреляют в гг. министров, иначе трудно было бы объяснить, почему одиночный выстрел в глухом каменном чреве тюрьмы был услышан не только в Иркутске, но и в Омске, в белой столице. Возможно, этому способствовали привходящие события, скажем, побег из тюрьмы Кехи Тарасова, все еще подозреваемого в убийстве городищенского главковерха, или обнаружение сказочного клада в конюшне (двадцать семь великолепно пристрелянных парабеллумов, десяток гранат Мильса, полмешка патронов), или, наконец, плакат на церковной сторожке. Плакат этот появился как чудо господне, и не совсем кстати.
По приказу командующего войсками Иркутского военного округа в Городища «для защиты престижа власти» вступил переброшенный со станции Батарейная бравый батальон бравого корнета Помазкина. Огибая церковную ограду, солдаты базлали дружно, весело, с разбойным посвистом:
А на перекуре у плаката заспорили: читать или сорвать, как предписывает некий параграф.
И табачок пошел врозь.
Воспроизводимое на большом листе открытое письмо офицеров Михайловского полка содержало два обращения.
Одна строчка к России:
И целое послание — «преуспевающему тылу».
К вам, герои тыла, шкурники и бездельники, обращаемся мы, офицеры русской армии, к вам, никому не нужным, ни к чему не способным, заполняющим бесконечные анфилады чиновных кабинетов. К вам, «работающим» на оборону, к вам, лощеным франтам и фатам, обивающим городские тротуары, к вам, сытым, самодовольным развратникам, отвратительным павианам, прыгающим в дикой пляске у тела умирающей матери-Родины. К вам, нежным мальчикам, беспомощным птенцам, прячущимся под юбками своих матерей. К вам, мелкие, ловкие, избегающие фронта, забывающим о гибели исторических надежд России. К тебе, огромная безликая толпа, смердящая накипь, обращаем мы свои взоры, горящие презрением и ненавистью.
Знаете ли вы, что «серые шинели», «незаметные герои», о которых вы любите иногда говорить с шовинистической гордостью и покровительственной нежностью, имеют робкое желание жить.
Знаете ли вы, что в то время, когда вы устраиваете оргии, спекуляции и наживы, трусливо считаете свои барыши, на фронте отдают жизни лучшие из сынов России.
Вы зажимаете уши, чтобы не услышать, но мы кричим, и вы услышите наш крик.
Умирая, мы будем думать, что мы рыцари своего бога, своего короля и своей дамы.
Плакат делал вывод: офицеры фронта ненавидят офицеров тыла, чиновников, боятся рабочих и крестьян, режим Колчака пропитан враждой, взаимной подозрительностью, междоусобицей, страхом, опоры в народе он не имеет, и еще 4 июля Ленин справедливо сказал: Колчак сломлен, Колчак раздавлен, Колчак развалился.
— Обманутые солдаты! — прочел кто-то митинговым голосом.
Заспорили еще азартней, стали намахиваться друг на друга, курившие у паперти офицеры поздно вмешались в заваруху, и вместо молебна, вместо восблагодарения всевышнего по поводу благополучного прибытия получилась драка с членовредительством.
Таким образом, безмятежное голубое царствование г-на Глотова несколько омрачилось, и по проводам империи побежали тайные донесения и доносы, предугадать последствия которых не решился бы, пожалуй, и сам Соломон, проницательнейший из владык мира. Что же до г-на Глотова, то он присутствия духа не терял и находил время не только перекраивать и штопать свой служебный кафтан.
— Допрос? — спросила Кафа.
Глотов переждал, пока гимназист-новобранец с его громоздким пистолетом, вызывавшим в памяти книжные картины дуэлей и маскарадов, прикроет за собой дверь, и отрицательно покачал головой.
