Читаем Кафа онлайн бесплатно

— Зулусы не пьют ежедневно, — возразил генерал и, взяв бутылку из рук гостя, наполнил чарки. — Так что же вас привело ко мне, полковник?

— У меня новости, ваше превосходительство. — Благомыслов отхлебнул напитка и самозабвенно зажмурился, отдав должное виноделу и гостеприимству хозяина. — Вчера, как помните, я подал мысль: исчезновение кого-либо из нас, скажем, Мышецкого, могло бы возбудить ярость офицерства против большевиков.

— Не просто исчезновение, а смерть. Вы имели в виду смерть.

— О, поправка, делающая честь вашей памяти! — Благомыслов нашел возможным зажмуриться и по этому поводу.

— Итак, новость, — потребовал Гикаев.

— Извольте, ваше превосходительство. Мышецкий предпринял разбойное нападение на Лоха. В некоторой метафоре, конечно. Едва ли не угрожая пистолетом, принудил отдать письмо сестры Кафы. Милый Олень, я благоразумна, как сам Аристотель, пармские фиалки... Слова там хорошие, но это тайный код. Письмо обещало нам след Рискового.

— Не мутите воду, полковник! Никакого следа вам это письмо не обещало.

— Но согласитесь: это беспрецедентно. В споре между контрразведкой и Кафой, между диктатурой верховного и швалью, осужденной к вышке, добрейший поручик принимает сторону Кафы. Наш с вами враг оказывается под крылышком нашего друга. Письмо передано Кафе.

— Ну, а чье оно? Не ее?

— Я уже сказал...

— Я уже слышал. — Гикаев с демонстрируемым наслаждением осушил полную чарку. — Каков же вывод?

— Если потери неизбежны, разумнее терять то, что дешевле.

— Мышецкого, к примеру, а не Благомыслова?

— Зачем так, ваше превосходительство?

— Вот я и говорю: зачем так? Вы предлагаете разыграть исчезновение Мышецкого, а проекта вашего я не одобрил. Не скрою, он очень и очень разумен и обнаруживает ваш опыт...

— Время, назначенное вами, господин генерал, истекает через час.

— Через полчаса. — Гикаев кивнул на шестиугольные часы, висевшие над «беккером». — А приглашаю я вас завтра сразу после двенадцати.

— Слушаюсь! — Благомыслов дернулся, будто под током, и. встал во фрунт.

— Только не ломайтесь, пожалуйста! Вы пришли засвидетельствовать почтение старшему.

Очевидно, кузен фон Будберга, военного министра белой империи, фигура куда маститее, чем начальник контрразведки, иначе не объяснишь, почему Гикаев тут же решил смягчить впечатление от своих очень уж прямых, жестких слов и вновь заговорил о достоинствах проекта, предложенного гостем. Слова теперь шли красивые и любезные. Но сам кузен, по-видимому, тверже помнил, что он кузен, и, поняв, по какой именно причине слова стали красивые и любезные, вознесся чуть выше разумного и стал самим фоном. Пока хозяин и гость влюбленной парочкой приближались к тамбуру, лицо последнего выражало напряженную умственную работу, он копил яд и, наконец, заметил:

— Между прочим, карикатуру, породнившую вас с королевской коброй, нарисовала Кафа.

— Я это знаю, — отозвался Гикаев.

Он давал понять, что сообщение начальника контрразведки ничего не стоит. При этом он глядел на него холодно и бесстрастно. Я это знаю, повторял его взгляд, я знаю все, что знаете вы, и никогда не выкажу перед вами ни восхищения, ни удивления. Благомыслов надулся: были доказательства, что имя автора карикатуры генерал слышит впервые. Получая настоящий товар, он делал вид, что ничего не получает, и тем освобождал себя от долга сказать спасибо. Купец явно впадал в пустую обидную трату, но остановить себя уже не мог и кинул новую штуку товара:

— Имя автора знал поручик Мышецкий.

И еще одну:

— А быть может, и его шеф.

Теперь красному товару прилична похвала.

— Знать знали, а вот сказать вам времени не достало.

— Что вы! — возразил Гикаев. — От них-то и пришла разгадка этой тайны. Я получил конфиденциальный меморандум и несколько здравых соображений при встрече с полковником Глотовым. Кстати, он также обвиняет вас в недонесении. Вы — его, он — вас... Милейший полковник! Ну, протяните же друг другу руки. Уверяю вас, и Глотов, и Мышецкий достойны вашей дружбы.

Конечно, все генеральские презенты в адрес господ из прокуратуры были не больше как фигурная ложь, имевшая целью примирить непримиримых, а главное, сохранить для себя полную свободу рук, чтобы развязывать узелки не на глазах контрразведки. Благомыслов готов был исторгнуть огненную лаву, разве не для этого восходил он на вершину фон Будберга, но вовремя спохватился, поняв, что, в сущности, все сделано, донос состоялся, и всходы последуют неизбежно.

Довольные друг другом, они простились, как нежные братья.

А уже вечером проклюнулось первое зернышко.

Каблуки подхорунжего Лоха, вошедшего в кабинет Благомыслова с перехваченной телеграммой, стучали настолько многозначительно, что и не прикасаясь к ней, полковник знал: пришла победа.

В адресе — слова:

Подпись — Гикаев.

А в самой телеграмме нижеследующее: