Читаем Кафа онлайн бесплатно
— А, понимаю. Простите, отвлекся немного. — Китайские усики Лоха завертелись от прихлынувшего вдруг благодарного чувства. — Псэ! Спасибо за угощение, хозяин с хозяюшкой, сдаюсь!
Он отодвинул от себя глиняную миску с кусищами обжаренной баранины, на миг в изнеможении отвалился на лавку и, вытирая платком жирные улыбающиеся губы, стал выбираться из-за стола.
— Музыку! — весело крикнул он с чистого места, картинно клонясь вперед и закидывая одну руку за спину.
Гармонист сделал брезгливое лицо и с медлительностью старого архиерея, творящего крестное знамение, переставил гармонь с коленей на табуретку, покрытую бархатной накидушкой.
— Музыку! — еще веселее крикнул Лох, и усики его завертелись.
Гармонист сплюнул через губу.
— Уважь! — попросил со своего места тысяцкий. — Ить не отпадут руки-то.
— Уважит, уважит, — пообещал свекор-батюшка и, повиснув бородой над гармонистом, стал что-то шептать ему на ухо, все больше и больше улыбаясь встревоженным лицом.
Гармонист отстегнул пуговку. Гармонь, лениво выгибаясь, показала всю свою длину, выпевая на басах разнесчастную «Могилу», и тут же перешла на сербиянку. Лох наклонился еще ниже, кинул обе руки в одну сторону, потом в другую, и городская чечетка, с паузами, от которых холодело под ложечкой, стала интимным шепотком-перестуком завораживать гостей. Громче, громче, и вот уже плясун по-бабьи вскинул над головой маркизетовый платочек и ударился в такое, чего не все видели в своей жизни.
И уже в сплошном хохоте этаким крадущимся лисом, разваливая толпу какой-то магической силой, подплыл к невесте и, показывая глазами, руками, трясущейся грудью на пустое место, защелкал подошвами, как соловей. Невеста глянула на жениха, неспешливо скинула с плеча косу и пошла в притопочку, поводя у бедер ладонями и поворачиваясь. Когда перепляс кончился и коленопреклоненный Лох, поникнув головой, стоял перед своей княгиней, Гикаев подошел к невесте и привлек ее к себе, заглядывая в глаза.
— Горько! — крикнул Лох, вскакивая и обводя народ руками.
— Я те дам «горько»! — На круг выметнулась та, давешняя, глазастая и бедовая. — Ты чо баил, ядрена мать? Горько? Невесту лапать?
Она выхватила из его рук маркизетовый платочек, вбилась клином между генералом и невестой и, отпихивая генерала мощным задом, заколотила каблучками так сердито, что по столу поехали гусыни-четверти. Потом повернулась к генералу и, подергивая вскинутым платочком, задышала ему в лицо:
Минут через двадцать Гикаев и Лох вышли во двор проверить лошадей.
Лошади стояли под поветью у кормушек, и какой-то мальчуган, держа за спиной пустой мешок из-под овса, глядел на них зачарованными глазами. Завидев хозяина, Мавр поднял над кормушкой свой тонкий изящный храп и, кажется, сказал: «Здравия желаю!». Кобылка Лоха заржала.
Гикаев достал из портсигара сигарету и протянул подхорунжему.
— Я бы лучше самосадику, — сказал Лох, но сигарету взял и, чиркнув спичкой, потянулся с огоньком к генералу.
Тот обстоятельно размял и раскурил свою сигарету, попыхал дымком, закидывая голову, и оба пошли к избе.
— Когда я получу ключ от будуара? — спросил генерал.
— Главное позади, ваше превосходительство. Жених набрался как Мартын мыла. Бедняжка невеста одинока и почти наша: в ее глазах я шикарный танцор и душка. Заметьте: и душка... Посижу у милого плечика, шепну чего-нибудь, подтолкну рюмашку под белы рученьки. И псэ! Пьяная баба — глухая. Ей говоришь: садись, она ложится.
Гикаев швырнул под ноги загасшую сигарету и достал другую. Потом жестом попросил подхорунжего зажечь спичку и, закурив, сделал глубокую жадную затяжку, оскаливая зубы.
— Только запомните, подхорунжий. — Чувственный трепет делал генерала поэтом. — В том, что мы называем любовным поединком, женщина — наш партнер, а не жертва. Не слишком усердствуйте.
— Разумеется, господин генерал. Колечко, портсигарец из чистого золота. Красивые слова — щедрость султана. Я правильно понимаю свою задачу, ваше превосходительство? Умаслить и настроить?
Решили кататься верхами.
