Читаем Кафа онлайн бесплатно
В ночь на 18 ноября 1918 года в Омске пала Уфимская директория, именовавшая себя Временным всероссийским правительством. Члены ее, конвоируемые ватагой пьяных казаков, проследовали через загородную дачу, где ранее был убит монархистами министр и писатель Новоселов, готовые в страхе повторить его участь. Но судьбе и казакам было угодно поступить иначе. Свергнутую братию поместили в сельскохозяйственной школе, которая с некоторых пор стала казармой конно-егерского отряда атамана Красильникова, а в окнах Совета министров зажглись все люстры. Колчак вошел сюда вице-адмиралом и военно-морским министром, а вышел адмиралом (гюйс-флаг на грот-мачте!) и верховным правителем России. Возможно, в эти мгновения ему увиделась треугольная шляпа, воплощающая в себе куда больше могущества, чем той же формы пирамида Хеопса, поскольку и он, и Наполеон Бонапарт воцарялись на смену Директории, а русская Директория чем-то повторяла французскую и также состояла из пяти директоров. Колчак потребовал от Совета министров гарантий личной его неприкосновенности, и она той же ночью, под теми же яркими люстрами была ему дарована. Министры изменили три статьи уголовного закона, после чего одна из них стала грозить смертью. Наутро новый Бонапарт вещал с первой полосы «Вестника Всероссийского правительства»: я принял тяжкий крест и не пойду по гибельному пути партийности. Параграф первый: сего числа постановлением Совета министров я назначен верховным правителем России. Параграф второй: сего числа я вступил в верховное командование всеми вооруженными силами. Один человек возносился двумя вершинами. Правил и главнокомандовал в одной сущности верховного. Поздравления, с которыми его осаждали в то утро, были искренние, завистливо льстивые, дипломатичные, восторженные и произносились на разных языках. Господин Нокс, главный англичанин в Сибири, обещавший адмиралу до переворота верную шпагу Англии в лице британско-омского гарнизона, нещадно тряс его руку и широко улыбался: народившуюся форму власти он находит единственно приемлемой для России.
А как с казаками, с представителями пьяного монархизма, по выражению одного острослова? Не мог же забыть триумфатор о тех, кто сорвал для него с небес две звезды, самые крупные и самые золотые?
В кутузку их, в кутузку!
В числе других документов, рожденных переворотом, официоз диктатора печатал принятое по его почину и им же утвержденное постановление Совета министров со словами: «Временно командующий Сибирской казачьей дивизией полковник Волков, командир 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеевича полка войсковой старшина Катанаев и командир партизанского отряда войсковой старшина Красильников, посягнув на верховную власть с целью лишить возможности осуществлять таковую, арестовали в ночь на 18 ноября в г. Омске председателя Всероссийского правительства Н. Д. Авксентьева, его заместителя А. А. Аргунова, члена того же правительства В. М. Зензинова и товарища министра внутренних дел И. Ф. Роговского. Ввиду чего Совет министров постановляет: 1) За указанное выше деяние, учиненное поименованными лицами, предать их, полковника Волкова и войсковых старшин Катанаева и Красильникова, чрезвычайному военному суду... 2) Чрезвычайному военному суду приступить к рассмотрению означенного дела 21 ноября в 10 часов утра в здании Западно-Сибирского военно-окружного суда. 3) На министра юстиции возложить обязанность передать чрезвычайному суду имеющиеся в его распоряжении материалы дознания и следствия. 4) Суду рассмотреть дело в порядке правил о прифронтовых военно-полевых судах. 5) Приговор представить на конфирмацию Верховного правителя.
Боже, что происходит, роптали верноподданные, читая газеты. Казаки свергли для него Директорию, а он их же — на дыбу, на Голгофу, к стенке? Более же сведущие усмехались в усы и тоже недоумевали. 19 ноября, в один и тот же день и час, адмирал, измотанный передрягами и щедростью «исторической ночи», посеревший и чрезвычайно обеспокоенный, ставил на двух бумагах две взаимоисключающие подписи: утверждал решение Совета министров судить троицу, это первое, и тут же поощрял эту троицу своеобразной наградой, второе.
В предрассветной рани Мышецкий видел руку адмирала. Вот она повисла над бумагой, мгновение — и крючок красными чернилами превратил грешное в праведное.
В приказе говорилось:
«ПРОИЗВОДЯТСЯ за выдающиеся боевые отличия со старшинством: из полковников в генералы Волков В. И., из войсковых старшин — в полковники: Катанаев А. В. и Красильников И. Н. Все трое с 19-го ноября 1918 года».
Подло, как подло!
