Читаем Жиль онлайн бесплатно

— Если мы устроим Процесс над президентом Республики, я ни минуты не сомневаюсь, что Поль на него придет и смело выступит против собствен­ного отца. Получится великолепный скандал.

— Значит, вы все-таки собираетесь вмешаться в политику? Я думал, что вы ее презираете.

— Мы наносим удары по всем характерным для современного общества фигурам. В том числе и по фигурам политическим.

Жиль вздрогнул и улыбнулся. Он тоже питал отвращение к президенту Морелю. Морель предложил Франции не культ ненависти, которая может быть чувством широким и плодотворным, достаточно широким и достаточно плодотворным, чтобы стать равносильным любви, а культ подозрительности. Во всех своих выступлениях он проповедовал трусливую и злобную подозри­тельность к немцам, позволяя при этом своим министрам всячески ее культивировать. Жиль видел, как Франция, парализованная мелочной опекой какого-то Мореля, упускает свой исторический шанс; она была неспособна проявить благородную и смелую инициативу — или уничтожить Германию, или ее разоружить. Каждый день, приходя на Кэ д'Орсе, он содрогался от страха, когда думал о потерянном времени. Он возненавидел Вертело. И возненавидел Мореля. Под снисходительной маской умного, все понимающего политика и большого либерала, развращенного властью, в Мореле таился самый двуличный, самый равнодушный, самый опасный из всех тиранов; безмерная ненависть к этой фигуре в Европе все возрастала. Правда, у Жиля еще сохранились последние остатки былого удивления перед этим персонажем; всюду, где Жиль сталкивался с честолюбивым расчетом, он был готов искренне изумляться, потому что это сторона жизни была далека от него. Зато презирать Мореля он мог по самым разным причинам; он презирал в нем прежде всего лицемера, презирал буржуа, который сделался социалистом, презирал социалиста, который так и остался буржуа, презирал дурака, который своими робкими и немощными руками пытался восстановить дом, который он сам же разрушил.

— А ты? Ты будешь участвовать в этом Процессе? — спросил Галан.

— Да.

Кажется, ответ немного удивил Галана, но при этом он выглядел вполне довольным. Жиль до сих пор делал достаточно для того, чтобы скомпрометировать себя вместе с их группой, но не совершил ничего, что могли бы их удовлетворить. Поставит ли он на карту свое положение на Кэ д'Орсе? Это было для Жиля самым большим испытанием. Меньше всего ему нравилось то, что на его долю выпадет весьма посредственная роль в этом тоже достаточно посредственном спектакле. К этим разрушителям он примкнул от отчаяния, потому что в окружавшей жизни не видел энергии и сил ни в чем, кроме разрушения. Состарившийся Карантан писал ему: "Вот они, последние дни этой пресловутой "цивилизации". Европа, которая не рухнула в 1918 году, медленно осыпается, по-прежнему пребывая в развалинах. Франция не справилась со своей "миссией". Жалкая "элита" ничего не сумела извлечь из победы, которая, впрочем, принадлежала не ей. В 1918 году победила Америка. Но Америка ничего ровным счетом собою не представляет, она блистательно это доказала фактом своего исчезновения из политической жизни. Женева — это воплощенное убожество "современного мира", гнусное лицемерие его капитализма, его франкмасонства, его жидовства, его демократии, играющей в социализм; это его воплощенная импотенция... Я понимаю, что тебя искушает желание сотрясти последние столбы, мой бедный маленький Самсон, не имеющий ослиной челюсти. А пока что развлекайся со своими Далилами. Что касаемо меня, я собираюсь вскоре удрать".