Читаем Жиль онлайн бесплатно

На третий или четвертый день Жиль призадумался. На что была похожа эта жизнь? Деньги, которые он в изобилии брал со своего нового счета в банке и в изобилии тратил, пока еще худо-бедно расцвечивали ее. Алиса смотрела на его руки, когда он вынимал из бумажника очередную купюру. О чем она думала в эти мгновения? Он прекрасно знал, о чем она думала. Но эту мысль она не позволяла себе выразить вслух. Если бы у него не было денег, что тогда бы он

делал? Повез бы ее к Карантану. Они гуляли бы вдоль зимнего моря, этой стихии, необузданной и дикой, как богиня до сотворенья мужчин. Вечерами вместо того, чтобы сидеть в кафе-шантане или слоняться по барам, они бы слушали, как старый добряк рассказывает про Осириса, Диониса, Орфея, Митру, Христа и про всех других великих волшебников, которые принимают страдания и умирают, чтобы спасти людей. Но кому же тогда, как не молодому солдату, должна хоть на миг улыбнуться веселая жизнь? Есть что-то неотвратимое в том, что деньги, женщины, выпивка приходят к нему раньше всего остального.' К тому же через три дня он с Алисой вернется в Бельфор. Зима уже на исходе, скоро начнется весна, сезон больших наступлений; его перебросят с американской дивизией на горячий участок фронта.

Алиса понемногу учила его танцевать.

Но Мириам? В нем нарастала волна любопытства. Что делает Мириам? Ему на миг показалось, что она существует в какой-то таинственной, запретной для него зоне. У него тотчас наметился план перешагнуть через этот запрет, и он сообщил Алисе, что должен в предпоследний вечер обедать со своими министерским начальником. Она неторопливо ответила:

— Воспользуйся случаем, чтобы повидаться со своей женой. Она еще ни разу не говорила "со своей женой".

— Мне вовсе не хочется ее видеть.

— Тебе до смерти этого хочется.

— Ты ревнуешь?

— Ты не любишь ее, но ей принадлежишь.

— Деньги?

— Да, деньги и все прочие вещи.

— Какие же именно?

— Все прочие вещи, которыми я дорожку не больше, чем деньгами.

— Но ты все это изведала, а я еще новичок. Ты ведь уже была богатой.

— Ну и что!

— Вот в этом вся разница.

— Не думаю. Я любила человека, у которого были деньги. В тот же миг, как я стала его меньше любить, я ушла от него.

— В тот же миг... Ты считаешь, что мне надо уйти от Мириам?

— Ты никогда не сможешь от нее уйти.

— Я для этого слишком слаб?

— Тебе слишком нравится роскошь... Нет, впрочем, даже не роскошь, ибо я знала мужчин куда более утонченных и привередливых, чем ты. Нет, тебе дорога не роскошь, а твое представление о роскоши.

— Ты так полагаешь?

— Да, я так полагаю.

— Когда война кончится, что я буду, по-твоему делать?

"Я уже больше не думаю, что умру", мелькнуло у него в голове.

— Вернешься к своей жене.

— А ты?

— Я?... мы друг друга любили там и тогда, где и когда могли.

Жиль с порога отвергал всякое возражение. Увидев ее в обычном платье, он думал о том, что когда он вернется с войны, она уже будет старой. А ведь в Бельфоре он бывало, лелеял мысль, что если его не убьют, он покинет Мириам и будет жить с Алисой. Когда он с ней заговаривал об этом, она лишь пожимала плечами. Оставаясь одна, она подходила к зеркалу и внимательно всматривалась в свою красивую маску, а потом словно с хрустом срывала ее с себя, медленно искажая собственные черты.

Теперь Жиль испытывал к Алисе жалость, такую же как к Мириам, и приходил в отчаянье, оттого что это чувство к нему вернулось. При этом, однако, он досадовал, что Алиса так мало считается с его желаниями; для нее, видите ли, было бы проще простого взять да и отказаться от такого редкого шанса. Она-то, конечно, давно всем этим пресытилась, а он, извините, нет; у нее все это уже было, а ему еще столько всего надо открыть... Ему страшно хотелось взглянуть на квартиру Мириам. Разве это не его квартира?

Личные потребности Алисы были очень скромны. Он как-то не думал о том, что если бы материальные потребности были в ней развиты больше, она, пожалуй, оказалась бы в полной зависимости от мужчины и не могла одарить Жиля своей щедрой любовью. Он, скорее всего, не был склонен к тому, чтобы обеспечивать женщину в жизни, да и не чувствовал себя на это способным. Трудно сказать, была ли тут виновата война, но мысль о том, чтобы зарабатывать деньги, никогда не приходила ему в голову. Для него существовал лишь единственный выбор: или Мириам — или бедность. Люди с повышенной возбудимостью настолько бывают изумлены и взволнованы первой же встречей, которую подкидывает им судьба, что они уже не в состоянии думать ни о чем другом. Однако при этом он страстно сжимал в объятьях Алису и чувствовал себя с нею, как с любимой женой, которая дана ему навсегда. Он был без ума от этого сильного тела, потому что оно говорило ему о нравственных ценностях, мысль о которых по-прежнему неотступно преследовала его.