Читаем Жиль онлайн бесплатно
Она шепнула сдавленным голосом:
— Вы здесь с американцами? -Да.
— Вы уже были на фронте? Впрочем, конечно. Вы все это любите.
— Да.
— Я тоже.
Они упали в постель, уверенные друг в друге.
Возвратившись в реальный мир, они радостно изумились, ибо уже знали, что это неожиданное объятие было только чудесным началом. В любви нет ничего прекрасней и чище подобного старта. Они друг на друга смотрели и узнавали друг друга. Когда они вошли в эту комнату, обоих посетило видение, в котором, за один краткий миг охватив все самое существенное в жизни другого, каждый заранее смог увидать детали и частности; Жиля не удивила, например, форма ее ушей. Он мог лишь заново прочитывать на этом лице какие-то подробности, которые успел ощутить с первого взгляда. В его жизнь вошло свободное, сильное, искреннее существо, одна их тех редких цельных натур, которым природа много дала и которые щедро ей этот долг возвращают.
В Жиле она с радостью увидела человека, который, хотя и был моложе ее, предстал перед ней существом той же самой породы, что и она, настолько он был непосредствен и прям. Движенье, каким он объял и окутал ее в постели, было лишь продолжением спокойного жеста, утверждавшего его господство над ней, права на которое он заявил, когда посмотрел на нее в коридоре.
Самая большая радость, которую женщина получает от мужчины и из которой она может извлечь глубокое чувственное удовлетворение, это уверенность в его нравственном мужестве. Возвратившись на фронт, Жиль мог дать ей эту уверенность. Конечно, в своей оценке мужского характера женщины способны чудовищно заблуждаться, но то удивительное потрясение, которое испытывают они, повстречавшись с мужчиной, чья натура многообещающе незаурядна, доказывает, что даже при том, что женское мнение бывает пассивно, оно непременно исходит из лучших свойств мужской природы. Это утверждение справедливо в отношении женщины и самой легкомысленной, и самой серьезной. За несколько лет Жиль сбросил с себя старую кожу и вышел из нее с юными мускулами, закаленными всем его опытом жизни в Париже — контактом с душами доступных девиц, душами, имеющими тот же глянец и ту же сопротивляемость, и контактом с душой молодой девушки, приучающим к головокружению. Горькое наслаждение, полученное от него одними, восхитительное несчастье, приключившееся из-за него с другой, смогли подготовить глубокую радость третьей. Глубокую радость, но и страдание, ибо, когда Жиль опять включил свет, эту сорокалетнюю женщину, представшую в полной своей наготе, с длинными, посеребренными сединой волосами, перед мужчиной, про которого она знала теперь, что при всей своей молодости он опасно опытен, охватил трепет. Впервые в жизни она осознала свою победу как первый шаг к неминуемому поражению.
Однако Жиль был самым скромным, почтительным, восхищенным, самым благодарным из победителей. Он учился с радостью и восторгом. Все терзания его последних недель, коварное сомнение, обманом прокравшееся в него и сыгравшее роль угрызений совести, — все это встрепенулось в нем на мгновение лишь для того, чтобы составить контраст с его теперешним пробуждением к жизни, к гордой уверенности и силе. Он ожил — а вернее сказать, начинал жить. Он выбрался из мрака после долгих мучительных и грязных родов. Искушенным сердцем он мог оценить всю великую правомерность своего порыва.
У них не было охоты разговаривать, они как могли оттягивали мгновенье, когда надо будет переходить к скучным подробностям гражданского состояния, к рассказу о прошлых своих воплощениях. Когда на страстного поклонника музыки, благодаря хорошему оркестру и гениальному дирижеру, как подлинное откровение обрушивается вдруг симфония, к которой он долгие годы пытался наугад подобрать духовный ключ, он отбрасывает уже не нужную ему больше программку, где ему сообщается куча формальных сведений, таких как дата создания этой симфонии, предполагаемое настроение, в котором пребывал композитор в момент ее написания, его денежные затруднения, его отношения с тупыми хозяевами жизни. Жиль и эта женщина стали вдруг обладателями драгоценного знания, которое, однако, невозможно выразить формулами.
— Как мне вас называть? Может, было бы лучше, если 6 вы вовсе не говорили мне своего имени? — спросил Жиль.
— Наверно, так, — отвечала она.
В улыбке сверкнули зубы. У первой же фразы, произнесенной ее любовником, был отменный нравственный вкус, который она с наслаждением смаковала.
Позже, уже ночью, она назвала себя Алисой.
Алиса работала медсестрой в одном из госпиталей Вогезского фронта, невдалеке от Бельфора. Поскольку на этом участке было почти так же спокойно, как и на участке Жиля, она была не слишком обременена работой. И они встречались два-три раза в неделю. Иногда в их полном распоряжении оказывалась целая ночь или добрая половина дня. Медицинской сестрой она стала после того, как на фронте погиб ее последний любовник, но уже раньше глубокая преданность, которую она испытывала к этому человеку, капитану пеших стрелков, устремила все ее помыслы к фронту.
