Читаем Жиль онлайн бесплатно
В тот вечер, о котором он ей заранее сказал, он оставил Алису одну. На обеде у "Максима" он почувствовал себя бесконечно одиноким. Как он мог, пусть даже всего на несколько часов, покинуть Алису, чье присутствие так его согревает? Почему не бросился тут же назад, чтобы поскорее ее обнять? Нет, он остался. В том, что сейчас его переполняло, он узнал то самое настроение, которое охватило его год назад, по приезде в Париж, ощущение, которым он бы обязан не столько своему честолюбию, сколько чувственной удовлетворенности своей жизнью.
Эта удовлетворенность была совсем другой, чем у Алисы. Алисе не было нужно ничего, кроме ванной комнаты, чтобы мыться, пачки дешевого табаку. Он не знал, что, купив себе по приезде несколько мелочей, она осталась без единого гроша. Он даже не думал о том, чтобы ей что-нибудь подарить, хотя бы самый пустяк. Алиса же была рада тому, что каждый день вновь и вновь с нею оказывается мужчина, который нравится ей и которому она сама нравится тоже. Во всем остальном она целиком полагалась на Божью милость.
"Но что она представляет собой, эта самая Божья милость?", спрашивал себя Жиль. На сей счет он получил накануне вечером неприятное разъяснение. Им захотелось посмотреть в театре одну пьесу, и Жиль вызвался пойти за билетами. "Да ты с ума сошел! — воскликнула она. — Я попрошу контрамарку у Леви". Она позвонила этому господину по телефону; тот поначалу как будто не очень обрадовался этой просьбе, но после фамильярного обмена любезностями в конце концов уступил. Во всем этом Жиль усмотрел тот несомненный факт, что за свою независимость Алисе приходится платить всякого рода ухищрениями, а то и мелким жульничеством. Это вернуло его к первоначальной идее, заключающейся в том, что сложности отношений с другими людьми, — все уколы совести, которыми не хочешь неизбежно сопровождать обращение банковских ценностей, все это лучше сосредоточить на одной персоне, особенно, если она так деликатна, как Мириам.
Теперь он уже с недоверием относился к жизненным установкам Алисы и видел в ней лишь единственное достоинство: ее неизменная страсть служила ему серьезной поддержкой.
Это качество в ней он действительно очень ценил; ему представлялось, что именно она с такой выразительной силой озаряет ее прекрасное лицо, светится в ее белозубой улыбке и в больших влюбленных глазах; даже задорная и полная неги линия носа вызывала у него в памяти волнующие линии ее чувственной плоти. Эти линии как будто не желали поддаваться годам и даже у опасного рубежа ослепительной зрелости оставались все так же горды и упруга. Что и говорить, Алиса могла предложить ему лишь отраженный, опрокинутый в прошлое образ пленительных форм, благодаря которым она раньше была так прекрасна. Но слегка прогнувшиеся очертания груди или немного раздавшаяся вширь линия бедра, если женщина еще не успела чересчур далеко отойти от идеальных параметров, всегда обеспечивавших ее торжество, — словно бы переносят ее в одно из тех волшебных мгновений, когда женщина, которая всегда нравилась мужчинам, вдруг распрямляется, чтобы сегодня нравиться снова. Так красота, утратив холодную безупречность первой, почти идеальной отливки, становится трогательной, и у того, кто на нее смотрит и обладает ею, сдержанное восхищение перерастает в шемящую щедрость, ибо он ее видит не только такой, какой она стала, но и такой, какою была.
Эти размышления напомнили Жилю, что Париж для него — город доступных девиц. Не поискать ли ему сейчас тело, еще более совершенное, чем тело Алисы? Он, в конце концов, вольная птица. Правда, он собирался зайти к Мириам, но время у него еще есть. Мысль о Мириам снова столкнула его в привычную колею неверности и вероломства. Было всего половина десятого. Он позвонил австриячке, угодливый голос вызвал в нем ужас. Он повесил трубку.
Он опять вспомнил об Алисе, и все эти заботы показались внезапно мелкими, ушли на второй план.
Наконец он отправился к Мириам. По дороге он с удивлением и с удовольствием снова и снова мысленно повторял, что дом Мириам это и его дом. Что ни говори, у него есть квартира, свой угол, где женщина, может быть, его еще ждет. Разве эта женщина ему не принадлежит? Да, он ее потерял, но стоило ему об этом подумать, его обожгло яростное желание ее вернуть.
Такси высадило его перед домом. Прежде чем позвонить в парадную дверь, он перешел на противоположную сторону, чтобы как следует разглядеть фасад. Дом стоял на Кур-ля-Рен, он был совсем новый, достроен уже во время войны. Здание несколько тяжеловатое, с претензией на оригинальность, но достаточно импозантное. Во всяком случае, много воздуха, света и тишины. Он вернулся к дому и позвонил. Войдя в подъезд, он обнаружил, что не помнит, какой ему нужен этаж. Мириам писала ему, что квартира находится наверху, но на каком этаже? На шестом, на седьмом? Пришлось разбудить консьержа, который заставил себя долго просить, но потом все же смилостивился.
