Читаем Жиль онлайн бесплатно
Среди медицинских сестер была там одна, которая вздрогнула от отвращения, услышав его фамилию, но прониклась к нему симпатией, когда смогла посчитать его жертвой, к тому же взбунтовавшейся жертвой. Ребекка была мала ростом, невзрачна лицом и фигурой, но обладала материнским терпением уродливых женщин, непреодолимым влечением иудейки к христианину, противозаконной приверженностью к психоанализу, похотливо-болезненным любопытством и прелестной кожей. Этого оказалось больше, чем достаточно, чтобы околдовать Поля, который, хотя и был осквернен, но остался девственником. Идиллия между ними развивалась успешно. Медсестра сумела стать соучастницей порока своего пациента, делая вид, что искореняет порок, и вскоре бедный маленький Поль выдал ее трепетному любопытству все секреты своей — буржуазной и президентской — семьи, а также рассказал о похождениях группы "Бунт".
До сих пор Ребекка знала только из книг о действиях парижской секты, которой интересовались во всех "прогрессивных" закоулках Европы. Рассказы Поля захватили ее, и она активно поддержала своего нового друга в его желании возвратиться в Париж.
Он получил новое письмо, написанное другим почерком, анонимное. "Ваш отец ведет опасную игру. Он является в настоящий момент единственным препятствием для победы левых сил. Его сопротивление нелепо. Будь вы там, вы бы сами могли сделать необходимые выводы. Кто может помешать нам прибегнуть против него к средствам, применение которых его тайная ненависть ко всему, что нам дорого, сделает неизбежным?"
Письмо было проникнуто лихорадочным духом Парижа. Оно страшно возбудило Ребекку. Она с жадностью выспросила Поля обо всем, что могло скрываться за этими иносказаниями. Поль не был слишком подкован в тайнах политики, которые он вообще всегда презирал; то немногое, что он знал, было почерпнуто им из доверительных бесед его матери, которые она вела в его присутствии с несколькими близкими ей людьми. Продвигаясь наощупь, он в конце концов остановился на следующей гипотезе:
— В момент перемирия папа очень боялся, что в Германии может победить коммунистическая революция. Он придерживался по этому вопросу мнения, которого не разделяли многие его коллеги по кабинету. Должно быть, он отдал приказ каким-то образом помочь германской армии в подавлении революции. После этого, возможно, остались компрометирующие документы.
Ребекка заморгала глазами. Родившись в России, она последовала за своим отцом, социалистом-революционером, бежавшим в Швейцарию от большевистских преследований. В спокойной обстановке изгнания она сделалась коммунисткой. Ребекка все настойчивее советовала Полю вернуться в Париж. Он же, не считая это столь важным, не хотел ее покидать. Она сказала ему, что могла бы получить отпуск и поехать с ним вместе. Тогда, преодолев свое недоверие и обиду, он написал Галану.
Тот мгновенно отозвался теплым письмом, в котором не было даже тени пренебрежительного отношения. Он сообщал ему, что во многом изменился, да и Каэль тоже: "Мне удалось убедить Каэля, хоть это ему и претит, что завязалась серьезная битва против мсье Мореля и что мы не можем оставаться в стороне от нее. Мы солидарны с любой попыткой, даже не слишком чистой и весьма непоследовательной, которая может быть предпринята против столь очевидного врага. Вы знаете, что я думаю о своем брате Клерансе и о его политике. Но в данный момент я должен сказать, что позиция, которую он решил занять против мсье вашего отца, должна быть нами использована..."
— Видишь, надо ехать! — вскричала, сверкая глазами, Ребекка.
— Но что я буду там делать? — проворчал Поль, который с удивлением, недовольством и завистью узнал, что его зять и, вероятно, сестра тоже были замешаны в этой таинственной потасовке.
— Я не знаю. В любом случае ты можешь сыграть там важную роль. Ребекке мечталось, что с помощью дерзких манипуляций она сумеет поставить
своего юного друга, пусть даже вопреки его воле, на службу революции.
Поль написал своим родителям, что он выздоровел и может возвращаться. Директор лечебницы, соответственно обработанный Ребеккой, дал Морелям благоприятный отзыв об их сыне.
Однако Поль решился на отъезд с большой неохотой, поскольку ему казалось, что он потеряет Ребекку. Она предпочтет ему кого-нибудь из его сотоварищей по "Бунту". Он отлично понимал, что в основе его сексуальных отношений с нею по-прежнему лежит стыд.
Он был жутко ревнив из-за страшной неуверенности в себе и весьма опасался одного из молодых врачей этой лечебницы. За два дня до намеченной даты их отъезда он внезапно ворвался в его кабинет, где, как он полагал, могла находиться Ребекка. Прав был он или нет, сказать трудно, ибо ревнивцам чаще всего удается увидеть в реальной жизни как раз ту картину, которая неотступно преследует их в воображении, но поза его подружки, стоявшей около врача, который сидел за своим столом, и сильно к нему наклонившейся, показалась Полю более чем подозрительной. С ним случился сильнейший припадок отчаяния и гнева, и он закричал, что в Париж не поедет.
