Читаем Жиль онлайн бесплатно
В языке не имеется средств, которые могли бы описать великое горе, в распоряжении горя не имеется жестов, способных его полностью выразить. Можно ли описать ощущение небытия? Ощущение небытия тяжелой своей пеленой окутало Мириам, легло на ее лицо, легло на ее жизнь. Он вспомнил, как с запозданием признался ей в истерли с Мейбл; Мириам тогда восприняла его признание довольно легко. Теперь удар пришелся по самой ее способности жить дальше, по ее молодости, по ее вере. "Это страшнее, чем смерть, это не идет ни в какое сравнение со смертью".
Чтобы избавиться от жуткого ощущения небытия, которое тут же передалось и ему, он попытался было вспомнить великую радость, испытанную им с Алисой. Но это не помогало, то был совсем другой мир, из которого он был сейчас вытеснен; напрасно он говорил себе, что вернется туда; сердцу от этого не становилось теплее. Он весь заледенел.
Мириам пребывала в оцепенении, она была мертва. Она падала в бездонный колодец. Ее наполняла мучительная дрожь. В уши лезли ничтожные звуки, точно мелкие камни, сопровождающие падение... "Я покончу с собой. Кто она? Я ненавижу тебя. Я тебя обожаю. Все погибло. Ничто никогда не погибнет. Я умерла. Ничто никогда..."
На другой день после первой встречи с Алисой, точно при вспышке молнии, Жилю привиделось это мгновение. "И я ей скажу: я полон жизни, полон желанья. Во мне уже больше нет ничего от той смерти, от той болезни, которые угнетали меня подле вас. Чего только не сделаешь, чтобы такое больше не повторилось. Значит вам хочется, чтобы я оставался живым покойником подле вас?!" Он уже не помнил сейчас этих приготовленных слов. Они были подсказаны его сочувствием к Мириам, сочувствием негативным, которое не могло ничем ей помочь. Ничто, ничто в мире никогда не сможет полностью стереть это из сердца Мириам, разве лишь Бог, которого она не знает. А на самом Жиле — каинова печать.
Однако Мириам в каком-то смысле вновь обретала вкус к жизни; открытая рана, требующая пищи, с жадностью вцепилась в вонзившийся в нее нож. Она встала с кровати, на которой лежала в прострации.
— Кто она? Где она? Она сейчас здесь? Как ей удается бывать у вас здесь? Вы видитесь с ней в Париже? Вы туда приезжаете тайно от меня? Кто же она?
— Она работает здесь медицинской сестрой, — машинально ответил Жиль.
— А! Значит вы с ней все время видитесь!
— Нет, редко.
Мириам насмешливо покачала головой.
— Какая она?
— Красивая.
— А я не красивая?
— Во мне сидит нечто... Вот и все.
Он не позволил себе продолжить: "нечто такое, что не дает мне любить вас плотской! любовью". Но она восстановила эти слова:
— Вы меня никогда не любили.
Приняв решение идти до конца, Жиль сказал:
— Не любил.
— А ее вы любите?.. Ах, да, вы мне это уже говорили! На секунду умолкнув, она опять закричала:
— Вам нравится в постели быть с нею, а не со мной!
Это было то последнее слово, которое он должен был выдавить из себя.
— Да, — сказал он, окаменев.
Она снова бросилась на кровать и отвратительно зарыдала. Ни ему, ни ей не приходило при этом в голову, что на этой постели Жиль овладел Алисой. Мужчины, которые тоже ведь иногда плачут, смотрят на плачущих женщин с необъяснимым испугом. Правда, для молодого человека этот испуг все-таки извинителен; повзрослев, он начисто забывает о детских своих огорчениях.
От своего горя Мириам избавлялась с устрашающим хрипом в подушку. На пределе моральных страданий животное начало проявляется в человеке с невероятной силой; Жиль испугался, что Мириам умирает, ибо спазмы усиливались; она же тем временем насыщалась страданием и вскоре почувствовала облегчение, потому что вновь обессилела.
До поезда в Париж оставалось еще порядочно времени. Жиль боялся, что вся эта история с Мириам может как-то отразиться на Алисе.
Однако все последующие недели Алиса была с ним совершенно счастлива. Каждый ценил в другом то, каким его партнер был сейчас, не заботясь о том, каким он был прежде или каким он станет впоследствии. Фронт все больше погружался в оцепенение; ни у него, ни у нее не было больше работы; долгие часы они проводили вместе.
