Читаем Жиль онлайн бесплатно
— Он говорил, что совершит нечто из ряда вон выходящее. Если учитывать его психическое состояние, это может быть только убийством.
Когда она ушла, у Жиля вырвался тяжкий стон. Какое ему дело до этой истории? Может ли она его интересовать? Но чем другим он способен увлечься? Возвратившись из страны, где навсегда поселилась Дора, он оказался в положении человека, который долгие годы не был в родном городе и теперь вновь сталкивается с привычками своих давних друзей, которые были когда-то и его собственными привычками, — сталкивается с их удручающим однообразием, с их смехотворным автоматизмом. Неужели он мог когда-то всерьез принимать к сердцу такого рода истории с подобными персонажами? Что за нелепый фантом уважения к человеческой личности помешал ему сразу выставить за дверь эту ужасную еврейку, которая явилась к нем)', чтобы напомнить о существовании узкого мирка, которого он не выбирал, этого мирка отвратительных слабостей? Конечно, с этой шайкой жалких посредственностей он якшался лишь по причине полного отсутствия чего-либо другого, решительно вне ее никого не видя и не зная. Если говорить о сохранении традиций, никто не извлек из доктрины Мор-раса конструктивных и решительных выводов. Католики вели себя подозрительно и двусмысленно, каждый норовил вступить в сделку с дьяволом, в сделку лихорадочную и тайную. Временами Жиль смутно надеялся, что Галану и Каэлю и их друзьям удастся спровоцировать серьезный общественный взрыв. И вот это мелкое, ничтожное брожение умов, словно предвосхищая свой крах, свелось теперь к приступу безумия у несчастного Поля; все, что могла произвести на свет эта шайка, обернулось выкидышем, уличным происшествием низкого пошиба. Самый слабый из них оказался наиболее сильным; самый больной оказался — потому что он был более, чем другие, склонен к жутким вывертам и гримасам — наиболее способным довести до конца одну из жалких попыток совершить что-то реальное, одну из попыток, которая в себе все-таки что-то несла. Сколько каждодневных историй подобного сорта оканчивается жестокостью, достойной самого глубочайшего сострадания — жестокость сына, который убивает своего отца, потому что в крови, текущей в их жилах, недостаточно жизни, чтобы ее могло хватить на двоих.
И вот ему, Жилю, выпало стать орудием справедливости — о, какой жалкой справедливости, на каких шатких основах воздвигнутой! — выставляя все это на всеобщее осмеяние, поскольку он должен будет предупредить Морелей, и полиция, если она и строила в отношении президента коварные планы, будет вынуждена до поры до времени их отложить.
Он сейчас как никогда понимал, почему Дора могла бросить его. Она увидела его в этом окружении, в одних рядах со всей этой швалью, увидела в нем их современника, их соотечественника, их брата!
Прохода около семи часов вечера через ворота ограды в Елисейский дворец, Жиль с недоумением подумал, что он собственно собирается делать. После того, как он неоднократно бывал здесь вместе с Мириам, он уже давно сюда не приходил; лишь один раз сопровождал сюда на семейный обед Антуанетту и Клеранса, когда Жильбер еще не поссорился со своим тестем. Он подумал внезапно о мадам Морель. И тотчас откуда-то издалека до него донеслось смутное и расплывчатое сладострастное чувство.
Привратник смотрел на него с любопытством. Кто он, этот человек, такой молодой, элегантный, грустный, который просит мадам президентшу? Жиль спросил себя, не проявляя к этому, впрочем, ни малейшего интереса, кто они на самом деле, все эти холуи? Неужели все поголовно шпионы?
— Мадам Морель кого-то принимает, она просит мсье соблаговолить несколько минут подождать.
Его провели в музейную залу. По-прежнему все та же Республика, поселившаяся в меблированных комнатах, среди утвари Старого режима. Вот, пожалуйста, тебе и XVIII век, притом подлинный.
Ожидание затягивалось. Где сейчас Поль? Чего Жилю следует опасаться? Всего? Или ничего? Как следует расценивать ситуацию, в которой Жиль сейчас оказался? Как смешную? А*может быть, как трагическую? Что он скажет мадам Морель? Ему не хотелось об этом думать.
Он терял понемногу терпение, был готов уже плюнуть на все и уйти.
Наконец, какой-то служитель, похожий больше на лакея, чем на привратника, открыл дверь и провел его в небольшую гостиную, которую Жиль узнал. Там сидела жена президент. Постаревшая? Да, конечно, но по-новому прелестная. Жиль вздрогнул, напомнив себе, что она , вероятно, сохраняла благоразумие и скромность вето свою жизнь. У нее был встревоженный вид, она, должно быть, о чем-то догадывалась.
Они обменялись несколькими фразами, достаточно любезными, чтобы не показаться банальными. Наконец Жиль спросил:
— У вас есть какие-нибудь известия о Поле? Она выпрямилась в кресле.
— Ах, так вы из-за этого пришли? Вы что-то знаете?
— А что знаете вы, мадам?
— Поскольку он не приехал, мы попросили его навести справки в Швейцарии. Он уехал оттуда неделю назад. И должен был быть здесь через четверо суток.
— Да, я знаю.
— Вы знаете, где он сейчас? Вы его видели?
