Читаем Жиль онлайн бесплатно
— Это поклонник всяческих суеверий. Умные люди частенько подкармливают свои идеи самыми нелепыми экспериментами. Я определил его в военные переводчики, это позволит ему вести свою игру.
Все еще ценя Жиля, мадам Флоримон решила разлучить его с женой. Она считала необходимым ставить на людях свою метку — на всякий случай и как придется. Вот почему она изводила свою молодую приятельницу бесчисленными телефонными звонками и приглашениями.
Но Мириам стала убежденной затворницей. Она взяла с Жиля обещание, что он будет писать ей, и лихорадочно ждала его писем, а они приходили редко и были короткими, загадочными, ласковыми и безнадежно далекими. Но при всей ее внешней хрупкости у нее был железный характер ее отца, и она вернулась к себе в лабораторию. Одновременно ей пришлось заниматься квартирой, которую она сняла и где временно поселилась. с)то тоже было достаточно суровым испытанием — устраивать себе жилище, в которое, наверное, никогда не ступит нога ее ушедшего в армию спутника жизни. И все же хлопоты по благоустройству квартиры оказались для нее спасением. Она еще не окончательно потеряла надежду. "Надежда умирает лишь вместе с жизнью". Но так говорят глупцы, которым невдомек, что смерть и есть то мгновение, когда по-настоящему расцветает надежда. Беспросветное отчаяние переносит надежду в область мечты и прочнейшим образом там ее закрепляет, а у таких волевых людей, как Мириам, мечта поддерживается работой. Главная опора женщин, пребывающих в унынии и скорби, — сама их натура. Мужчина, пытаясь забыть постигшее его горе, с головой уходит в работу, но работа его так далека от терзающих его сердце тревог, что она оставляет для них еще достаточно места. А женщина, направляющая свои заботы на то, что ее беспокоит, заглушает свою тревогу, обманывает ее куда искуснее и вернее. Однако письма Жиля стали вдруг так лаконичны, что страдание Мириам перешло все границы возможного.
Однажды, когда Жиль приехал непредвиденно в бельфорский отель, в один из тех дней недели, когда Алисы там не бывало, он неожиданно столкнулся лицом к лицу с Мириам. Не в силах больше терпеть пугающую неизвестность, она обратилась к Морелю и получила пропуск в Бельфор. Жиль вздрогнул, увидев ее среди американских офицеров слабенькую и хрупкую. Душевная мука очень изменила ее, сквозь тонкие черты проступала какая-то жесткость. Жиль опять увидал эту муку, мысль о которой теперь все реже посещала его. Здесь, на фронте, он был у себя дома, он больше не зависел от Мириам. Он был защищен от ее упреков своими грязными сапогами, толпою мужчин, сквозь которую он продирался в тесном гостиничном вестибюле, грохотом полевых кухонь, доносившихся с улицы.
— О, вы здесь! — пробормотал он.
— Да, — выдохнула она.
— Пойдемте.
Он повел ее к лестнице. Хозяйка гостиницы смотрела на него с удивлением и печалью. "Какие покровители у этого человека, если на фронте его посещает женщина. Но бедная госпожа Алиса! Я-то считала, что он ее обожает".
Поднимаясь по лестнице, он знал, что сейчас нанесет ей наконец тот последний удар, от которого удерживал себя долгие месяцы. Удерживал, упрекая себя в непростительной трусости, и теперь, уже уверенный в том, что нанесет этот удар, он не испытывал больше к себе отвращения, ибо знал, что благодаря Алисе сделался совсем другим человеком по сравнению с тем, каким был в Париже, а видел с искренней грустью, что оказался случайным орудием в руках судьбы. "Я вошел в эту юную жизнь точно смерть". Он понимал, что наносит Мириам смертельную рану.
Входя к себе е комнату, Жиль покрылся холодной испариной — он боялся, что какие-нибудь брошенные в беспорядке вещи раньше времени скажут Мириам о существовании Алисы. "Пусть это будет слово, а не вещь. Вещь ранит больнее".
Мириам вошла и тоже бросила на комнату испуганный взгляд. Хотя она не предполагала, что именно предстоит ей узнать, но она оглядела с опасением эти стены и эту мебель, которые через минуту могли стать свидетелями ее еще более страшных страданий. А вдруг они станут свидетелями ее радости, ее счастья - да бог с ним, со счастьем, хоть бы лишь радости! Ах, пусть будет все, что угодно, но только не эта жесточайшая мука, которая уже много недель сидит в ее сердце, но которая, она вдруг это почувствовала, может только усилиться до чудовищных, до невыносимых размеров.
Жиль затворил дверь. Он расстегивал свое тяжелое, подбитое мехом непромокаемое пальто, а взглядом продолжал еще шарить по комнате. Нет, никаких улик не видать. Он шагнул к ней на середину комнаты, где она неподвижно застыла, отправляясь сюда, она говорила себе, что обо всем догадается с первого взгляда, но пока еще ничего не знала.
Они стояли друг перед другом и молча страдали, пережив одну из тех страшных минут, которые старят людей больше, чем годы.
— Я люблю другую женщину, — сказал он.
Оказалось, что произнести это не так уж и трудно.
