Читаем Жиль онлайн бесплатно
После самоубийства сына мсье Морель точно окаменел. Со своей небольшой бородкой, которую, казалось, совсем уже своротили набок порывы политической бури, свирепствовавшей в коридорах власти, он изо всех сил противился мощному давлению, которому сейчас подвергался; он наотрез отказался назначить председателем Совета министров Шанто. Но когда ему удалось с грехом пополам сформировать правительство, оно тотчас было отвергнуто двойным голосованием палаты депутатов и сената. После этого он даже не пытался распустить палату и подал в отставку. Подать в отставку — единственный поступок, который неплохо умеют совершать политические деятели во Франции. Некоторое время спустя Шанто стать председателем Света министров при новом президенте Республики, который действовал целиком и полностью по его указке. Клеранс, несмотря на свою молодость, был назначен генеральным секретарем президиума Совета министров.
Смерть Поля сыграла немалую роль в падении его отца. В связи с этой смертью по Парижу ходили самые противоречивые и самые нелепые слухи. Слева обвиняли президента в том, что он убил — или приказал убить, или вынудил застрелиться — своего сына просто потому, что тот придерживался левых взглядов и открыто стал на строну его противников. Справа же, наоборот, утверждали, что смерть Поля — дело рук подкупленной врагами мсье Мореля сыскной полиции, которая внушила юноше в период его психического расстройства, что он должен убить своего отца, но Поль внезапно вышел из этого кризиса и начал рассказывать каждому встречному о полицейском давлении на него. Странное намерение выкрасть документы даже не было упомянуто, если не считать публикаций пары склонных к вымогательству газет; но они сделали это в достаточно завуалированной форме и недолго настаивали на своей версии, получив, по всей вероятности, отступное.
Стало известно, что Жиль был каким-то образом причастен к этому делу, и газеты приписывали ему самые различные роли, в зависимости от политических пристрастий журналистов, на него намекавших. Его окружали, осыпали вопросами. Он отмалчивался с таким высокомерием, что вызвал всеобщее негодование.
В группе "Бунт" возбуждение по поводу этих дел искусно подогревалось. Жиль узнал об этом в тот день, когда он случайно повстречался с Каэлем. У Жиля не было с ним никакой близости. Впрочем, ни у мужчин, ни у женщин не могло быть дружеских отношений с этим напыщенным маньяком, который никогда не сходил со своего картонного пьедестала. У Жиля и раньше не было никакой охоты сидеть на нескончаемых вечерах у Каэля, где тот расспрашивал, перебивал, отчитывал, поучал, терзал, изводил своих несчастным статистов. Каэль был на Жиля сердит за постоянное уклонение от участия в этих сборищах, но в то же время он по этой же самой причине выказывал ему своего рода уважение и любопытство, ибо всю эту свору своих последователей, начиная с Галана, он презирал.
Но сейчас Каэль смотрел на Жиля довольно косо. Он хотел выместить на нем свою обиду за все те унижения, которые пришлось ему вытерпеть в деле Поля Мореля. После нескольких вежливых фраз он неожиданно сказал:
— Ваша роль в этом деле представляется мне весьма подозрительной. Жиль и глазом не моргнул: то был обычный тон, каким уже давно привык
изъясняться этот Великий инквизитор из окрестных кабаков; в этом тоне чувствовалась изрядная доля наивности, а также постоянное и мучительное усилие, которое Каэлю приходилось совершать над собой, чтобы преодолеть свою природную робость.
— Если говорить о том, что в этом деле кажется мне сомнительным, я вижу тут много подозрительных лиц, — возразил Жиль, — я был бы рад с вами при случае о них поспорить.
— Прекрасно.
И Каэль пустился в велеречивые рассуждения, дабы договориться о встрече Жиля со всей ватагой "бунтарей" у него, у Каэля, на следующий вечер. Хотя в последнее время Жиль люто возненавидел комнатную демагогию Каэля, ему все же захотелось в первый и последний раз объясниться с этими людьми. До него доходили всякие вздорные слухи, и он чувствовал, что клеветнические измышления на его счет упорно подтачивают его репутацию и делают из него козла отпущения за грехи и пороки всей этой каэлевой шушеры — за их слабоволие, трусость и мелкие угрызения совести, на проверку оборачивающиеся просто злобой.
Когда он пришел к Каэлю и обвел взглядом лица собравшихся, он уловил на устах каждого частицу того возбужденного гула, который понемногу нарастал и от которого у него уже звенело в ушах. Галан тоже был здесь, он выглядел сдержанным, немного печальным, но вполне созревшим для исступленной ненависти.
Жиль сразу перешел в наступление.
— Все вы уже достаточно много разглагольствовали по поводу самоубийства Поля Мореля и, насколько, я вас знаю, наверняка сочли это самоубийство актом незаурядным и знаменательным, достойным вашего уважения. Именно об этом я хочу вам напомнить в первую очередь.
