Читаем Жиль онлайн бесплатно
Прежде, когда он только познакомился с Клерансом и Галаном, ему казалось, что лишь из амбиций человек может полезть в политику. И работа, затраченная на реализацию подобных амбиций, казалась ему пустой тратой сил. Поскольку в современном обществе социальная лестница была упразднена, то стремление достичь вершины превращалось в бесконечное и бесцельное восхождение. Постепенно в душе Жиля нарастало желание взорвать общество, навязавшее ему столь безотрадное будущее. И если в бытность свою мужем Мириам он наблюдал за крысиной возней парижского света сначала с недоумением, затем с затаенным юмором, а под конец с яростным сарказмом, то теперь в его душе зрела ненависть.
Ему казалось уже, что невозможно жить дальше, не пытаясь причинить этому обществу как можно больше вреда. Но как все-таки утолить эту ненависть? Литературным трудом. Молитвой. Однако нельзя же в самом деле молиться против! во вред! По сути "Апокалипсис" был памфлетом, и в каждой его фразе яростные нападки чередовались с экстатическими дифирамбами давним прописным истинам.
В то же время Жиль желал и предвидел нечто совсем иное. Но что именно? Он искал наугад, наощупь. А сам пока довольствовался молитвами.
И когда Лорен лукаво поинтересовался, что же он собирается делать дальше, Жиль ответил:
— Молиться. Всякий раз, когда я пишу статья для "Апокалипсиса", я творю новую молитву.
Лорен уставился на него, и глаза его были пусты, как некогда глаза мсье Оме. Жиль улыбнулся: такого он никогда и никому еще не говорил.
— Что ты хочешь этим сказать? - спросил новоявленный мсье Оме с напускной снисходительностью.
— Я хочу сказать, что не верю в марксизм и даже ненавижу его от всей души, и в тоже время не меньше, чем марксисты, мечтаю разрушить современное общество. Нужно только создать боевой кулак, настоящий ударный отряд, свободный от всех условностей.
В те годы, когда фашизм был еще почти неизвестен во Франции, — о нем заговорили лишь после того как он породил нацизм, — сама идея уничтожения буржуазного общества воспринималась как конечная цель марксистской теории. И поэтому когда Лорен пожал плечами, на первый взгляд это было совершенно правомерно.
— Без марксизма ты никогда ничего не добьешься.
При этом сам Лорен, от оголтелого анархизма которого несмотря на все его старания за версту разило мелочной обывательской придирчивостью, довольно быстро был изгнан из компартии.
— Из уст исключенного из партии коммуниста, утверждающего, что марксистское движение за долгие годы сломлено "сталинским уклонизмом", подобное заявление кажется мне весьма комичным. Во всяком случае, согласись, что просто необходимо создать некую тайную силу, дожидающуюся своего дня, и что чем тщательнее мы будем скрывать истинные ее задачи, тем разрушительней она будет.
— Марксим невозможно скрывать - как любая непреложная истина, он слишком очевиден.
— Что ж, прекрасно, в этой промежуточной или переходной силе ты вправе усматривать свои марксистские лозунги, так же, как я — свои.
— И что же это за лозунги? Вот интересно было бы узнать!
— Я хочу разрушить капиталистическое общество и восстановить понятие аристократии.
Лорен издевательски ухмыльнулся.
— Ну конечно! Так я тебе и поверил.
И когда впервые за несколько месяцев трое приятелей собрались за ужином, Жиль и Лорен исподтишка наблюдали за Клерансом, стараясь определить, изменился ли он за это время и если изменился, то в какую сторону. В конце концов они вновь принялись посмеиваться над его принадлежностью к радикальной партии. И горе-марксисту и самому Жилю радикализм казался чем-то совершенно отвратительным и гротескным. Хотя на самом деле Жиля вовсе не волновали ни партии, ни даже политические доктрины — все они казались ему бездарными кальками великих философских и жизненных установлений, которыми тщетно прикрывались бесчисленные политические группировки, издавна наводнявшие страну.
— В конце-то концов, не будешь же ты всю жизнь состоять в этой клике клевретов капитализма! — взвизгнул Лорен, когда Клеранс весьма проницательно и просто обрисовал им политическую ситуацию.
— Разумеется, нет — неожиданно для всех ответил Клеранс. Приятели переглянулись. Как видно, Клеранс немало повидал и многому
научился за то время, пока у власти был блок левых сил, вырвавшийся после падения правительства Мореля, но позорно отступивший, когда банки наложили свое вето.
— И к чему же ты клонишь? — не унимался Лорен. — Пока ты не сделаешься марксистом...
— Да я и теперь признаю правоту основных положений марксизма.
— Быть того не может!
