Читаем Жиль онлайн бесплатно
Во времена дела Дрейфуса мсье Фальканбер сделал своих детей католиками, что не помешало ему быть дрейфусаром. Теперь это уже давно позади. Его сыновья оказались убиты; Франция поймала его на слове. Он имел за это зуб не на нее, а на жизнь. Евреи понимают жизнь лучше, чем все остальные народы, они смотрят на жизнь более реалистично. К сожалению, остальные гораздо более многочисленны, чем евреи, и жизнь разделяет безумие этого большинства. Жизнь отвратительна и безумна. Люди истребляют друг друга. Эта война, эта никому не нужная драка... Конечно, Германия, Вильгельм II — наиболее оголтелые из всех современных безумцез. Но Пуанкаре, Клемансо? Нет, весь этот мир сплошное безумие. Все теперь давно позади, все мертво.
Он смотрел на стены своей библиотеки, холодные, как стены могилы. Он уже находился в могиле. Хватит ему вертеться в ней с боку на бок, хватит мучиться совестью. Нужно наконец сделать то, что положено делать, когда хочешь закрыть навсегда глаза и больше не думать. Мсье Фальканбер верил в небытие. Он верил в небытие так же, как прежде верил в деньги. Для него Вселенная была Биржей, по сторонам которой расположены детские спальни. Вокруг него было небытие. Его дочь? Она собирается вручить себя этому парню, охотнику за приданным. Значит, вот к кому уйдут его деньги, деньги его сыновей. Парень довольно умен, но предельно нелеп. Чем он станет заниматься? Ничем. Он не желает зарабатывать деньги, не желает доказывать, на что он способен. Чем он будет заниматься? Писать. Что писать? У него нет веры в самого себя. Когда задаешь ему вопрос, он застывает с разинутым ртом, делая вид, что не понимает, и при этом очень доволен, что не понимает. Вот она, извечная инертность христиан Мсье Фальканбер так и не заметил, что этой инертностью были заражены его собственные сыновья.
Вот что станет с его деньгами. Лучше их просто выбросить в Сену. Все оказалось напрасным. Последняя и чудовищная насмешка - его деньги в руках этого ничтожества и грубияна — весьма точный итог всей его жизни. Конечно, он бы мог здорово поубавить доченькино наследство. Нет. Этого делать не надо. Пусть уж все будет как есть. А молодчик обманет ее. Мсье Фальканбер не любит своей дочери, она не его плоть и кровь, у нее плоть и кровь его супруги, холодная, никогда не знавшая трепета.
Мсье Фальканбер взял револьвер. Это был для него не просто револьвер. Это был ключ в совершенно конкретное место — в Небытие. Что такое Небытие? Мсье Фальканбер не задавался этим вопросом в тот день, как, впрочем, и во все остальные дни. Существовали вопросы, которых мсье Фальканбер себе никогда не задавал. Он был кавалером Большого Креста ордена Почетного легиона, с отличием окончил Политехническую школу.
Он уже собирался воспользоваться ключом, но в это время кто-то без стука вошел. Он свирепо нахмурил брови. Кто посмел нарушить его уединение? Кто-либо из прислуги? Дочь? Нет, это была его секретарша.
Секретарша бы/и его любовницей. Она любила его. В нем для нее воплощалось все: работа, деньги, ум, Почетный легион, мудрость, доброта, а также безумная страсть. Последнее время он стал ее безумной страстью, но безумной страстью, право на которую дает древняя мудрость. Он хотел себя убить. Она это знала и не хотела этого. Она не хотела умирать, ее жизнь была неразрывно связана с его жизнью. Кроме того, она считала, что жизнь мсье Фальканбера являет собою своего рода шедевр. Ей с детства привили уважение к шедеврам.
Она увидела револьвер. Она бросилась к мсье Фальканберу.
— Нет, нет! Я знаю, что вы не любите меня. Но я, я так вас люблю! Я знаю, что вам этого мало. Я не могу вам заменить ваших сыновей. Дождитесь замужества вашей дочери. Я говорю вам сейчас глупости, я знаю; это замужество вам неприятно. Ваши сыновья не хотели бы, чтобы вы это совершили.
— Замолчи. Я вновь обрету своих сыновей. Оставь меня. Уходи. Где он их обретет? В небытии?
— Какой вы злой! Нет, вы добрый. Вы так настрадались. Неужели вам безразлично, что я вас люблю? Вы мой любовник, вы мне дали возможность познать любовь. Я хочу, чтобы вы любили меня!
Секретарша нашла самые искренние слова, и они могли стать самыми действенными словами. Она была в восторге от того, что мсье Фальканбер занимается с ней любовью. Мужскими достоинствами старика она гордилась еще больше, чем его умом. Гордилась до такой степени, что совершенно забывала в эти минуты про его деньги, про его репутацию, про его орден.
Но эти слова вызвали у мсье Фальканбера негодующий вопль. Он жаждал небытия, он верил в небытие.
Когда на следующий день Мириам вошла в библиотеку, она увидела в кресле мертвого отца. Ее охватил страх. Страх за него, ужасно одинокого, всеми покинутого. Одиноким, всеми покинутым бы он и прежде; таким он отныне пребудет окончательно и навсегда. Слишком поздно. Смерть преподает молодым наглядный урок непоправимости, роль которой в человеческой жизни они понимают меньше, чем дети. Молодым хватает других забот, им нужно прежде всего созидать свою жизнь, понимать они будут потом.
