Читаем Жиль онлайн бесплатно
Казалось, мсье Фальканбера наконец проняло; его глаза заблестели, и он уже готов был подать реплику, но так как Жиль воодушевился, по всей видимости, лишь из-за собственных мыслей и не попросил мсье Фальканбера высказать свое мнение, тот ограничился тем, что просто надулся.
Жиль внезапно поклонился ему.
— Разрешите мне вас покинуть.
Вернувшись в свою комнату, охваченная мучительным беспокойством и совершенно сбитая с толку Мириам хотела лишь одного — поскорее узнать, что обо всем этом думает Жиль. Он вошел с довольно мрачной физиономией, но, заметив ее вопросительный взгляд, мгновенно переменился и поспешил выразить свой восторг.
— Какой замечательный человек! — вскричал он.
Она была счастлива; когда у тебя интересный отец, это придает привлекательность и тебе.
Потом Жиль спросил:
— А как я себя вел?
Мириам опять стало не по себе. От Жиля исходил такой холод, что она задрожала, точно в ознобе.
В дверь постучали. Вошла горничная.
— Мсье хочет сказать мадемуазель несколько слов. Это испугало обоих.
Жиль вновь остался один. Недавний испытующий взгляд мсье Фальканбера словно раздел его догола. С тех пор как Жиль оказался в Париже, не него впервые посмотрели серьезно. Он взглянул на себя в зеркало Мириам — облик солдата отделился от него, точно маска, но под нею не обнаружилось и лица того студента аскетических правил, каким он был до войны. Тень сомнения легла на все его прошлое. Он тщетно пытался вспомнить, каким же он был, тот недавний студентик, целиком поглощенный таинственной сферой духовных открытий. В ту пору все юношеские страсти, которые он упрямо в себе подавлял, сгущались над его головой в громады грозовых туч, разряжавшихся, будто молниями, вспышками новых идей.
Вернулась Мириам. Жиль надеялся на самое худшее: он пришелся не ко двору, он изгнан с позором.
Но Мириам сказала:
— Нет, это доктор пришел.
И Жиль ускользнул, сославшись на срочное дело. Он должен был встретиться у "Максима" с Бенедиктом.
Обстоятельства жизни обоих приятелей диаметральным образом переменились. Теперь Бенедикт смотрел на Жиля как на окопавшегося в тылу; Бенедикт ему завидовал — и прежде всего произошедшей с ним трансформации; он не без довольства чуял за этим некую подозрительную игру. Но никаких вопросов Жилю не задавал: он был уверен, что Жиль сам обо всем расскажет. Жиль и вправду умирал от желания поскорее все выложить другу. Он сидел напротив Бенедикта, зажав в руке бокал с коктейлем, и вдруг ощутил твердую уверенность в том, что все было проделано им как нельзя лучше, что он показал себя молодчиной, что он мужественно вошел в эту новую жизнь, разворотив любопытнейший пласт несметных богатств; он уже совершенно забыл свои недавние сомнения и тревоги, которые так терзали его, когда он стоял перед мсье Фальканбером. Он снова стал циником, и удовольствие, которое получаешь, рассказывая о своем приключении, казалось ему неотъемлемой частью всего этого грубого великолепия.
Однако Жиль вовремя спохватился. Он чувствовал, что все, о чем он расскажет сейчас Бенедикту, бесповоротно станет в глазах приятеля низким и гнусным. И только к самому концу ужина он все же немного открылся.
— Ты завел, надо думать, много новых знакомств? — спросил Бенедикт.
— Ах, вовсе нет!
— Чем же ты целые дни занимаешься, кроме бабенок, конечно?
— Да я и сам не знаю.
— Помню, в госпитале страшно было смотреть, сколько ты читал и писал. Что же ты будешь делать, когда с фронтовой девахой будет покончено?
Жиль взорвался.
— Старина, я в ужасе от людей! Чтобы зарабатывать себе на жизнь, нужно быть в полной от них зависимости. А вот этого я и не желаю.
— Ну и как же тогда?
— Да так. Возьму жену с большим приданым.
На губах Бенедикта зазмеилась понимающая улыбка ценителя, в которой, однако, было и что-то обидное.
— Тогда ужасающие тебя "люди" сведутся к единственной персоне, и эта единственная персона почти не будет тебя стеснять. Какая она? Уж обязательно дура.
— Почему?
— Нужно быть полной идиоткой, чтобы выйти замуж за бабника вроде тебя. Идиоткой или...
Бенедикт прикусил язык, боясь, как бы эти слова не обернулись впоследствии против него, когда он будет наведываться в дом молодоженов.
— Договаривай.
— Гм... или дурнушкой, которая счастлива, что...
Жиль знал, что Мириам хороша собой, но слово "дурнушка" задело его за живое, ибо он сам мало-помалу стал воспринимать ее как урода. Перестав быть желанной, она превратилась для него в нечто совершенно бесформенное. Увидев, что Жиль повесил нос, Бенедикт улыбнулся еще обиднее.
Но Жиль встряхнулся и вознамерился проучить Бенедикта.
— Значит, ты не допускаешь, что красивая и умная девушка может заблуждаться относительно моих достоинств и недостатков? Может быть, я все-таки не так уж неприятен женщинам, как тебе это кажется.
Бенедикт сменил тон.
— Она, должно быть, очень хороша собой; во всяком случае, гораздо лучше, чем ты о ней говоришь.
— Я ничего о ней не говорю.
— Это верно.
