Читаем Жиль онлайн бесплатно
Лорен любил, когда к нему обращались по фамилии. В этом ему виделось доказательство какой никакой, но все же известности.
— Я не занимаюсь "политикой". Вот так-то. Вы с вашей группой не знаете того, что вам было бы небесполезно узнать. Вам неведом марксизм. А марксизм не имеет ничего общего с "политикой".
На сей раз Галан не сумел удержаться от презрительной улыбки. Лорен продолжал с новым пылом.
— Марксизм^ — неизмеримо больше, чем то, что у нас обычно именуют "политикой", прошу мне в этом поверить. Революция — это марксизм, а не жалкие ужимки группы "Бунт".
Жиль, который в другом углу студии слушал Клеранса, бросал время от времени любопытные взгляды в сторону двух спорящих мужчин. В конце концов он подошел к ним и спросил у Галана:
— Он на тебя нападает?
— Можно сказать и так...
Жиль не скрывал своего презрительного отношения к Лорену, который со своей стороны улыбался ему с дружеской злостью. Галан отметил, что каждый из них вполне созрел для измены бывшему другу. Да и может быть ли вообще по-другому между мужчинами? Правда, с Каэлем он пребывал в каком-то бесовском содружестве, по ту сторону досадной разноголосицы человеческих чувств.
Жиль уже здорово захмелел, но продолжал еще пить. Галан не пил и не курил — по мнению Жиля, в этом крылся какой-то корыстный расчет. Для Жиля наступил час суток, когда ему легче всего было отказаться от любого расчета.
— Каэль не пришел? — спросил Жиль.
— Нет, он не захотел сюда идти.
— У него предубеждения против салонов. Он считает, что кафе — это более серьезно, чем салон. Заблуждение. Одно другого стоит.
— Глупости.
— Есть кафе и кафе, - сказал Лорен. - Я говорил Галану, что их понимание революции вызывает у меня смех. Нет революции вне марксизма.
— Революции нет вообще, — ответил Жиль.
Лорен загнанно посмотрел на него, с трудом сдерживая ярость.
— Ты отлично знаешь, что я думаю об историческом моменте, — начал он примирительным тоном. — Начиная с двадцать третьего года, с поражения революционных сил в Германии, шансы на мировую революцию отодвинулись. Капитализм снова вступил в фазу процветания. Но когда исторический момент...
Глядя на Галана, Жиль насмешливо воскликнул:
— Исторический момент!.. Ох, этот жаргон! Я все спрашиваю себя, как должен выглядеть момент, который не был бы историческим.
Лорен повернулся к Галану как к судье. Судья, долгой паузой отметив предпочтительность его позиции, проговорил:
— Москва кажется мне довольно подозрительным местом.
В обществе Галана и Гамбье, которые были умнее и тоньше, чем он, Лорен ощущал сильную скованность. Но у него была поистине непробиваемая гордость, и за неимением таланта он мог всегда заменить его самомнением.
— Разумеется, в данный момент Москва подозрительна, но этот момент скоро пройдет.
— Еще один момент, — не замедлил отпарировать Жиль, на сей раз более серьезно. — От момента к моменту пройдут столетия, а ты все будешь ждать революции. Это очень удобно.
— Но пока, в ожидании этого...
— Вот-вот, в ожидании, ты сам признаешься...
— В оживании этого, работа, которой я занимаюсь...
— Какой же работой ты занимаешься? — оборвал его Жиль уж совсем оскорбительным тоном.
— Я делаю свою маленькую работу, — буркнул Лорен.
В коммунистическую партию Лорен вступил недавно; долгое время он себя считал сочувствующим.
Галан поглядывал на двух друзей, получая от их препирательств какое-то извращенное удовольствие. Гамбье всегда выставлял напоказ свое глубочайшее презрение к Лорену, а тот, всей душой ненавидя его, все равно с ним часто встречался; более того, он сделал Жиля свои интимным наперсником, и даже теперь, когда Жиль обошелся с ним так бесцеремонно жестоко, что-то в жестах и в голосе Лорена говорило о его непроизвольной привязанности к товарищу. Именно это и принесло удовлетворение Галану, который под влиянием Фрейда и других модных пересудов эпохи решил, что улавливает похотливость, таящуюся во всех человеческих отношениях.
— Ох уж мне эта твоя маленькая работа, - вздохнул Жиль.
Ему была известна необоримая лень Лорена, который, обманывая себя, целыми днями пропадал на всякого рода встречах и конспиративных сборищах; этого верзилу с кругозором лилипута вполне устраивало его жалкое прозябание; амплуа безнадежной посредственности позволяло ему спокойно жить и бездельничать в свое удовольствие.
Уязвленный Лорен огрызнулся:
— Моя маленькая работа стоит никак уж не меньше работы твоих закадычных дружков.
Группа Каэля тоже славилась свой невероятной праздностью. Их было человек двадцать, этих сторонников крайних и при этом весьма туманных идей; люди малообразованные, они жили без денег, без женщин, под странным главенством Каэля. Была ли у них какая-либо программа, кроме свирепой склонности к разрушению и нищете? Всячески уклоняясь от слишком частых и слишком тесных контактов, вызывавшие у него только скуку и отвращение, Жиль, однако, с любопытством слушал рассказы Галана о кривляньях этого скопища ужей. Лорен, по всей видимости, ревновал. Но Жиль понимал, что ревность легко может уступить место попыткам заигрыванья.
