Читаем Жиль онлайн бесплатно
Стоило так восхищаться иностранцами и так бунтовать против пророческих строк, начертанных в мэрии в книге записей актов гражданского состояния...
Во всяком случае, дело обстоит именно так. Остается только добавить: "А почему бы и нет?"
В один из зимних вечеров 1917 года на перрон Восточного вокзала из поезда высыпала большая группа отпускников. Среди них было много солдат и офицеров с передовой; в толпе тыловых службистов их сразу можно было узнать по обветренным лицам и видавшим виды шинелям.
Пока молодой унтер-офицер проходил через турникет, прятал в карман увольнительную и спускался по наружным ступеням на вокзальную площадь, его физиономия ежесекундно менялась. Глаза внезапно заполнялись светом, такси, женщинами. — Царство женщин, — пробормотал он.
Он не стал задерживаться на этом замечании; всякое слово, всякая мысль оборачивались сейчас лишь отставанием от потока хлынувших на него жизненных впечатлений.
Пехотинцы и артиллеристы, уже одомашненные, спускались со своими родственниками в метро. Он был один и взял такси.
Куда поехать? Он был одинок, он был свободен, он мог поехать куда угодно. Он никуда не мог поехать, у него не было денег. Опекун, единственный в мире человек, который мог дать ему денег, был в Америке. Очередь на отпуск продвинулась быстро вперед из-за недавних потерь, понесенных батальоном, он не успел предупредить опекуна. Он больше об этом не думал. Только денежное довольствие. Что ж, на один вечер хватит. А завтра посмотрим. У него были на этот счет кое-какие идеи, а главное, была непоколебимая уверенность: ничто не сможет устоять перед его необузданным аппетитом. Может, он и сам не устоит. Но все выходки и безумства, которые он позволит себе в тылу, покажутся пустяком в тот момент, когда его снова отправят на фронт, где первый же снаряд в одну секунду уладит все неприятности.
Но что действительно беспокоило его не на шутку, это одежда. Конечно, куда как мило шагать этаким бравым молодцом-пехотинцем с галунами, шевронами и военным крестом и щеголять аксельбантом знаменитого ударного полка, но нужно еще показать, что ты не мужлан. В поезде он прикинул, что
он может позволить себе при своем безденежье. Такси привезло его на улицу де ла Пэ: был уже поздний час, и он чуть не силой вломился в магазин Шарве, когда служащий уж опускал железные жалюзи над входной дверью.
— Мне нужна сорочка, - сказал он с оттенком той жизнерадостной грубости, которой у него с избытком хватало во фронтовых кабачках.
— У нас нет полностью готовых сорочек, сударь, — ответил ему сам мсье Шарве, испытывая глубокую почтительность к солдату и ощущая при этом некоторое беспокойство относительно общественного положения, которое могло скрываться за его военной формой.
Жиль покраснел. Он впервые попал в магазин такого класса - в поезде он слышал, как о фирме Шарве толковали авиаторы. Очевидно, клиенты Шарве заказывали сорочки только дюжинами; ему следовало подумать об этом заранее.
Мсье Шарве сжалился при виде его расстроенного лица.
— Послушайте, сударь, один клиент оставил тут свой заказ... Его внезапно командировали в Соединенные Штаты... Если эти сорочки вам подойдут...
Жиль обрадовался при мысли, что он увидит сорочки, которые выбрал клиент — должно быть, весьма респектабельный господин.
— Но ведь вы не собираетесь носить их с этим...
Клиенты мсье Шарве могли быть на фронте героями, но в Париже у них, кроме этой, имелась другая одежда.
— Нет, я к вам прямо с вокзала... Я буду носить ее с другим костюмом...
— С открытым кителем?
— ...Да.
Сорочки были сшиты из очень тонкой голубой ткани. Рука Жиля сама потянулась к ним ласкающим жестом. Был тут и прекрасный выбор галстуков.
— Я беру одну! - воскликнул Жиль.
— Всего одну?
— Да, у меня их много. Это лишь на сегодняшний вечер. Жиль краснел и путался в словах.
— Но подойдет ли она вам, сударь? Боюсь, что рукава...
Жиль был настолько пленен изяществом цвета и ткани, и все это вместе возбудило в нем такое вожделение, что всякая неудача теперь казалась ему невозможной.
— Да, все подходит.
— Но, сударь...
Нужно было закрывать магазин, и мсье Шарве позволил этому простофиле уйти. На улице Жиль огляделся вокруг с торжествующим видом. Прошла женщина, потом еще две, одна обольстительнее другой. Но сейчас ему нужен был парикмахер. Его вторжение произвело фурор. Здесь не привыкли видеть таких солдат. Этот рослый пехотинец, сбросив свою грубую шинель, оказался тонким и стройным парнем. Теплая и благоуханная атмосфера парикмахерской доставила ему такое же наслаждение, как и ласковая мягкость сорочки.
— Постричь и побрить.
— Маникюр?
— ... Нет.
