Читаем Жиль онлайн бесплатно
В тот год, перед тем, как Жиль ушел из Министерства, жалованье постепенно сделалось единственным источником его существования: деньги, доставшиеся ему от Мириам Фальканбер, когда она выходила за него замуж, подошли к концу. Близился день, когда он не просто окажется на мели — у него не останется ни гроша. Однако к этому и стремился Жиль. Его давно обуревало искушение вновь вернуться в состояние безденежья, из которого на несколько лет он был вырван случайной встречей. Что с ним станется тогда? Об этом он и думать не хотел. Для него нищета была особым состоянием, которое теперь вновь обрело в его глазах некоторую таинственность, нечто пугающее и пьяняще головокружительное. Жиль снял комнатенку в гостинице на левом берегу Сены. Продал большую часть книг, всю мебель и все картины. Он стал одеваться по-другому и наконец достиг истинной, чуть небрежной элегантности. Наслаждаясь свободой, он чувствовал ее горьковатый привкус. Он обрел ее, потеряв возлюбленную — Дору Ридинг, которая вернулась в Америку, — и растеряв друзей, очертя голову ринувшихся в коммунизм. Он утратил все то, чем никогда и не владел. У него никогда не было ничего своего — ни женщины, ни друзей, ни положения. И вот все, что заменяло ему это, внезапно исчезло. Жиль бездельничал, перестал читать, просто гулял, мечтал и отсыпался. Перестал видеться даже с теми немногими светскими людьми, с которыми прежде изредка общался. Не заводил новых знакомств. Он был совсем один, но теперь его одиночество ощущалось острее, чем прежде. Неустанно, до бесконечности наслаждался он необычностью своей судьбы. Ему всегда хотелось достичь такого состояния души, когда все вокруг упраздняется, отменяется и рушится, и вот теперь его желание сбылось. Бедность казалась ему теперь непременным условием одиночества, хотя прежде он считал таковым богатство.
Дожидаясь, когда его постигнет полная нищета, он гулял по улицам. Последние тысячефранковые купюры таяли как снег на солнце. Невыразимое наслаждение доставляло ему сознание собственного исчезновения, превращения в безымянного незнакомца. Жиль совершенно ни с кем не виделся. Он не только не в силах был поддерживать хоть какой-то разговор, но даже чужие взгляды были ему совершенно невыносимы. Под взглядом консьержки в своей гостинице он всякий раз съеживался. Теперь он избегал дважды заходить в один и тот же ресторан или кафе или даже появляться в одном и том же квартале.
Он "снимал" женщин в метро, просто на улице. Почти ничего не говорил, только смотрел. Во взгляде его не было ни мольбы, ни настойчивости; по-видимому, незнакомки распознавали в его глазах извечную сродненность мужчины и женщины. Этот прохожий, встретившийся им посреди улицы, пробуждал смутные мысли об иной жизни, о прекрасном принце, с неторопливыми, неспешными руками, поджидающем их подле горящего камина. Их охватывало волнение - смятение души и плоти. И женщины шли за ним, вслушиваясь в странно знакомые слова: "Да, опять. И снова. Мы так хорошо знаем друг друга, что вряд ли нужно сближаться еще теснее. И все же..." А когда Жиль запирал дверь, его случайная спутница погружалась в безвременье — восхитительное состояние, пока оно остается на уровне ощущения.
Каким неотступным обожанием окружал Жиль свою случайную подругу, неспешно покоряя, завоевывая ее. Едва они входили к нему в номер, едва Жиль завладевал ею... но ведь женщина была в его власти с той самой минуты, когда он первый раз прикоснулся к ее руке. И все же... все же в комнате стремления и порывы души сгущаются до такой степени, что начинаются настоящие чудеса.
