Читаем Жиль онлайн бесплатно
— Потому что я ничего собой не представляю.
— Но вы еще не могли... вы даже не кончили учиться... и к тому же война. Он несколько помрачнел.
— Я не об этом хотел сказать...
В ее взгляде не было испуга — только вопрос.
— Кстати, вы ни разу меня не спросили, чем я, по-вашему, буду заниматься.
— О, вы займетесь политикой, — отвечала она, не задумываясь.
— Вы так считаете? — сказал он с явным недовольством. Она запнулась, встревоженная.
— Я ошиблась?.. Да, вы, наверное, правы, я не знаю... Вы будете писать?.. Вы ведь и так уже пишете.
Его недовольство росло.
— Я не пишу.
Она показала на столик возле кровати.
— Все эти бумаги...
— Только выписки. И ничего больше.
— Наконец, вы имеете такое влияние на людей.
Теперь Жиль казался смущенным. Она ужаснулась, оттого, что толком ничего не поняла.
— Да полноте вам, — сказал Жиль в полном расстройстве чувств.
— Отчего этот огорченный вид?
— Писать... Люди пишут лишь потому, что не могут найти себе занятий получше.
— Чем же вам хотелось бы заниматься?
— Чем-то таким, что нарушило бы все правила, опрокинуло все этикеты. Как вы, однако, быстро подобрали мне соответствующую графу!
— У вас еще есть время, — пробормотала она, растерянная и смущенная. Услыхав это, он облегченно взглянул на нее и с наслаждением вытянулся
на кровати. Вытянулся так хорошо, что незамедлительно отозвалась резкой болью оперированная рука, у него невольно вырвался стон, и Мириам торопливо кинулась у нему, надеясь вернуть себе его расположение.
Она вскоре ушла, и тут же появилась мисс Хайленд. Когда после ухода Мириам она возвращалась в палату, то всегда окидывала его лицо быстрым -вопрошающим и проницательным - взглядом, после чего она казалась, как никогда, поглощенной своими профессиональными хлопотами по уходу за Жилем, а также пленительной особым изяществом своих движений.
Когда Жиль начал подниматься с постели и бродить по госпитальным коридорам, весна была уже в полном разгаре. Он завел несколько приятелей, стал поглядывать на медицинских сестер и на посетительниц; он даже стал понемногу думать о жизни, которая шла за стенами госпиталя.
Однако в долгие часы дремотной бездеятельности, иногда перемежаемой краткими проблесками желания начать что-то делать, он вновь наслаждался своим положением больничного узника. Он погружался в раздумья, и его рука время от времени сжималась, тянулась к перу. И он писал. Затем, читая написанное, он изумлялся. Ибо до войны его мысль, которая в течение всего отрочества была импульсивной, вскоре оказалась задавлена бременем бесконечных учебных занятий и сделалась нерешительной, робкой, инертной. А за три последних года, в окопах, вдали от книг, она освободилась и окрепла. Размышляя теперь в госпитальной палате об опыте, приобретенном на войне, он видел, что его взгляды на жизнь сформировались благодаря этому опыту.
Весна, прогулки, внезапные вспышки вдохновения ставили его в новые отношения с Мириам, хотя он и не отдавал себе в этом отчета. Однажды он ждал ее в парке и увидел издалека, в самом конце очень длинной аллеи ее фигуру. Мы редко видим в отдаленной перспективе людей, с которыми рядом живем. То, что прежде мимолетно отмечалось каким-то краем сознания, открылось ему теперь во всей своей суровой неприглядности: Мириам шла скверно, некрасиво. Минутой раньше на том же месте промелькнула вдали мисс Хайленд, и ее длинная талия, длинные ноги, ее развинченная и при этом уверенная походка произвели на него большое впечатление. Контраст с Мириам потряс Жиля. Он понял, что нечто существенное и важное не нравится ему в Мириам. В порыве ярости и досады он резко шагнул ей навстречу.
— Что случилось? Вам все еще больно? Я думала, что ваши боли прошли! — воскликнула побледневшая Мириам.
Жиль сразу же успокоился — ему казалось, что он уже ее потерял.
Он увидел, что Мириам все так же простодушна, и ему легко будет утаивать от нее свои чувства. Он женится на ней. Он не может на ней не жениться, грех упускать такой шанс. Он обнял ее стан, привлек к себе и вскричал со свирепой двусмысленностью:
— Вы мне нужны!
Он ощущал в себе виртуозную способность скрывать от нее свои чувства. Она подняла к нему лицо, такое открытое и ясное.
Ему понадобилось несколько дней на то, чтобы выйти из шока. Он попытался обвинить в происшедшем самого себя. Разве он исподтишка не пресекал порывы Мириам? Разве не создал вокруг нее атмосферу, в которой ей не оставалось ничего другого, как замкнуться в себе? Если б он захотел, она бы уже сейчас держалась уверенно и смело. Ее слегка согнутый стан мог бы пружинисто распрямиться, длинные хрупкие ноги ступали бы по земле свободно и твердо. Нет такой женщины, с которой любовь не сотворила бы чуда. Ему было мучительно думать, что он лишил Мириам этого чуда. Достаточно было лишь ее захотеть. Но он догадывался, что не хочет ее, что он никогда ее не хотел.
