Читаем Крууга онлайн бесплатно
– У него наркоту нельзя, милостыню просить нельзя, убивать нельзя… – продолжал говорить Еся и, как будто уже засыпая: – …воровать можно, но только у чужаков, не у своих. А певцом заработаешь столько, сколько ни у одного дачника не унесешь, а жить, кулебяка, нужно красиво. Но это потому, что талант у меня к пению, а еще к тому, чтоб жалость у людей давить.
Из-под одеяла показалась черная Есина нога, но быстро спряталась.
– Бабка говорила, что ее сестра пианине учит. Если я ей не нужен, то спою, она сразу же растает – вот как я думаю… Я в газете знаешь что прочитал? Парень погорел в танке, ничего не осталось, только дырочка на лице вместо рта! Так вот, он пел, а медсестра в него втюрилась, так он пел! Теперь катает его всюду, денег у них, думаю, – море…
– Ого.
– Вот поживу у бабки, возьму, что надо, и на юга. Куплю себе дом у моря, поставлю приставку, телик, буду все дни рубиться и купаться. И иногда – концерты.
– Ты ж к финикам хотел?
– К ним потом, как отогреюсь. Там актером буду знаменитым. Финский только надо выучить, но я ж карельский знаю немного, финский тоже легко выучу. Стану финским. Приедешь ко мне в гости по визе. От Костомукши пешком по тропке пройдешь, граница, а там – я… Тут – дно, там хорошо будет. Я стану нарасхват. Гармошка только нужна, а с гармошкой все само собой сложится.
Ярик молчал какое-то время и рассматривал отцовские книги. На глянцевой обложке был виден отпечаток пальца. Рядом на полочке лежал гнутый стержень из ручки. Втюрилась бы медсестра в здорового, но не умеющего петь?
– А за финика, кстати, буду морду бить, – Еся приподнялся на кровати, потянулся к пастиле. – Правильно – финн.
– А где все-таки твои родители? – спросил Ярик.
Еся жевал и смотрел в потолок, потом снова лег и вытер рот одеялом.
– Не знаю. Может, гуляют где. Их прав лишили. Не справились, говорю ж!
Еся покосился на Ярика, словно сказал лишнего. Внизу крякнула ступенька – вернулась мама.
– «Аист» твой нужен, чтоб умчать, – Еся перешел на шепот, натянул одеяло до ушей. – Скажешь потом – Гудрон украл. Я им всем покажу, кто кого! И продукты мне нужны. Купишь? Деньги в куртке у меня, где у живота карман, в книжке. Стыришь – убью.
Ярик встал и открыл Есину книжку – «Робинзон Крузо». Между страниц – деньги, а там, где обложка, – письма в знакомых конвертах, Женькин почерк. В животе все скрутилось, сжалось.
– Ярик! – крикнула мама. – Ты где?
– Тут! – крикнул в ответ.
– Я вот все-таки не могу понять, Кузя, – прошептал Еся, внимательно изучая, как Ярик прячет в кармашек на пуговице деньги, – ты почему из дома тогда убежал? Никто в деревне так не живет, как ты. В школу почти не ходишь, любят тебя, стерегут – не жизнь, а курорт, Финляндия. Книжки вон читаешь, фильмы смотришь, пастилу жрешь.
Ярик убрал книгу обратно и пожал плечом. Посмотрел на Есю: тот закрылся одеялом с головой и развернулся к стенке. Волосы спутаны, в крови. Неужели Женька и правда пишет Есе письма? Как быть теперь с этим?
– Захочешь ко мне в команду – возьму тебя, так уж и быть. Вместе будем врагов побеждать.
– Дождь! – крикнула мама.
Ярик подошел к мутному окошку: небо затянуло темно-синими тучами. Но вместо дождя забарабанил град. Сначала маленькие градинки, а потом все больше и больше. На крыше сарая словно выросла белая волшебная трава. Ярик растер кулаками глаза, потом снова посмотрел на Есю.
Тот уже спал, скинув на пол блестящую от котлеты руку. Сердце кольнуло состраданием, а потом забилось свободнее. Что бы сказала Женька, будь она здесь? Наверное, что нужны лекарства, а еще малиновое варенье с горячим чаем. Надо пропотеть, но Еся и так вроде бы напотел достаточно. Может, письма – это тоже малиновое варенье, без которого Есю не вылечить?
Ярик спустился на первый этаж, сел за стол.
– Вот обстреливает, как из пулемета, – мама хлопнула по стене ладонью, подняла ее к лицу и счистила с пальцев моль.
Ужин Ярик снова отнес Есе. Разговаривать не хотелось: просто сидели у лампы, отбрасывая огромные, во всю стену, тени. Еся смотрел из-под одеяла почти не моргая. Снова зарядил дождь – слышно стало, как в лесу рухнуло дерево.
– Помер бы в лесу, – шепнул Еся и поджал колени к лицу. – Помер бы. Если б не ты. Спас меня.
Потом Ярик отвлекал маму, чтобы Еся спустился в туалет. Уже ночью, когда улеглись спать, прислушивался, как у отца в комнате снова кто-то дышит, осторожно скрипит кроватью. Мама пожаловалась на мышей, расставила мышеловки, но как будто, даже если бы Еся запел что-то, не услышала бы.
Ярик перевернулся набок и, вслушиваясь в дыхание наверху, улыбнулся. Спас, значит. Ветка в окне – нестрашная, луна – лимонная косточка. Почтальон носит письма в звездной бездонной сумке и, ночуя, для сохранности кладет на нее голову, как на подушку. Женя, ты не представляешь, что я учудил и какой я сильный.
