Читаем Крууга онлайн бесплатно
Ведьма – она и есть ведьма: в школе рассказывали, что один турист увязался за Урсулой в лес, а потом его нашли мертвым в урочище, там же, где расстреливали карел. Еще одного нашли на суку и почему-то в чужой одежде, и кто-то видел его потом на кладбище ворующим свечи.
Урсула была красива такой красотой, от которой стыдно, задумчиво всматривалась в небо голубыми глазами, узкими в уголках. Мама объясняла, что Урсуле нравятся самолеты: она жалела ее за то же, чего другие боялись. Не боялись Урсулу только репортеры и туристы: всегда цеплялись к ее северной красоте – так говорила мама.
Она учила Урсулу стричь, давала таблетки от головной боли и помогала с уроками. В уроках Урсула была особенно туповата либо ленива – мама лечила ее работой и аскорбинкой. Постоянно ругала тетю Олю: та пьяница и со всеми спит – мама ругала ее годами. Говорила, что покажет Урсуле, что это значит, хорошо любить: у мамы любви хватит на десятерых и даже останется чуть-чуть на себя.
Спускаться Ярик не стал, только поджал ноги повыше.
– Зачем подглядывал за мной? – спросила Урсула.
– Не заметил, как ты подошла…
– Не сейчас, морячок, а на той неделе утром.
– Я гулял и случайно заглянул.
– Это тетя Тома велела тебе смотреть за мной? – Урсула сделала шаг вперед – вот-вот заберется тоже.
– Нет. – Ярик взглянул на верхние ветки – можно ли будет, если что, залезть еще выше? Нельзя. Упадет, не справится. Другой бы смог.
– Я уж думала – проверяет. Хорошо, если нет.
Урсула отряхнула ладони и протянула Ярику руку – по-мужски, как на пожатие. Ярик неуверенно, без желания, спрыгнул. Рука Урсулы оказалась холодной и твердой, почти отцовской.
– Ты что, целовался? – она хитро улыбнулась и поправила волосы.
– Нет.
– А чего рот надулся? Тренировался, что ли?
– Комары покусали, расчесал.
Закричали чайки, и Урсула сразу же отвлеклась: у Есиного дома чаек испугал неожиданный шум. Есин папа вышел и схватил Есину маму за волосы. Дом за их спинами стоял в оглушении, широко раскрыв косые двери. Ярик подумал вдруг, что нет никого в деревне несчастнее Еси, и не потому, что с ним происходит, а потому, что никак ему не помочь.
– И почему бы им не сделать так, чтоб мы жили нормально? – задумчиво спросила Урсула.
– Кому им?
Чайки кружили, кричали в небе. Есина мама, не растерявшись, лягнула папу в круглый живот, с таким разворотом, как в фильмах. Сразу же рядом оказались соседи, к чайкам слетелись вороны, прибежали собаки. Последним появился Славик, на ходу натягивая майку, уже издалека засвистел в свисток…
Отец объяснял: ничего в деревне не происходит и не меняется, но спокойно в ней все равно не будет.
– Хорошо, моих там нет, они частенько вместе гуляют, – сказала Урсула, всматриваясь. – А Елисея скоро соцзащита заберет, слыхал? Не знаю уж куда.
Ярик покачал головой: представил Есю в снежном ночном лесу, когда ни домой не пойти, ни в чащу.
– Сухонос говорит, что Елисей всех задолбал – никого не слушается. А Ирма говорит, что Сухонос был таким же оболтусом и потому на Елисее помешался. Все слушаются, а этот сопляк не слушается – чует слабое место. Вперед двигаются с любовью, а иначе – по кругу. Ирма все знает: хорошо, когда тебе сотня лет. Вот только раз все знаешь, то и то знаешь, что повлиять ни на что не можешь – так говорит Ирма. Ну и смысл, уж лучше дурой жить.
А Женька придет – не будет пьяниц в деревне. Женька придет – люди будут жить счастливо. Не будет никакой соцзащиты, когда придет Женька. Ярик уже открыл рот, чтобы сказать об этом, но сразу же закрыл.
– А ты чего, боишься меня? – Урсула уже почти кричала, потому что звуков вокруг становилось все больше.
– Не боюсь.
– Ты ж как сыр в масле катаешься. Мама ото всего защитит! От таких мам и не съезжают, так и живут вместе всю жизнь и радуются. Как в школу она ходила, ругалась, чтоб тебя не трогали! Больше никто не ходил, ни один родитель, никогда.
Ярик решил дождаться, когда Урсула скажет все и уйдет. Если перед человеком стоять молча и просто дать ему выговориться, то когда-нибудь его слова закончатся. Или, по крайней мере, он устанет стоять.
– А мне стыдно было, когда она по школе ходила. Помнишь, посадили тебя в мусорку?
– Да.
Ярик укусил горячую губу – куда лучше было бы не вспоминать. Урсула повернула голову: чайки, вороны, лай собак, какие-то разговоры, разборки, теперь со Славиком. Прибежавшие из ниоткуда дети стояли наблюдателями.
– Я вроде бы помочь хотела, а потом стала со всеми над тобой смеяться. А ты так и сидел в этой мусорке, отвернулся к стеночке. А я смеялась, хотя вообще было не смешно.
Ярик смотрел себе на ноги – нужно выждать, и Урсула уйдет.
– Так что, когда люди смеются, часто это не смешно, а страшно, – продолжила Урсула. – И куда страшнее, чем любая ведьма. Ведьмы, между прочим… Справедливые.
Урсула с любопытством смотрела, как Есиных родителей потащили куда-то, и Славик руководил движением, говорил что-то, размахивая руками.
– Сейчас луна малая, а будет большой – и меня вытянут. Поднимусь в небо на ковре-самолете, выскочу в другой мир через замочную скважину в восклицательном знаке.
Урсула сузила голубые глаза.
