Читаем Крууга онлайн бесплатно
– Сказал бедняк. Сейчас пойдем выбивать коврики, пока не стемнело, – мама потянулась до хруста, после хлопнула ладонью по столу. – Потом можем пойти на джипы смотреть, кто-то на них приехал, финики наверно, со стороны – фашистские танки!
– Мама.
– Что? – она встала и повернулась спиной – сразу же неинтересно.
– Вчера ночью я видел бабушку Еси. У нас во дворе…
– Так почему не сказал? – мама повернулась и снова села напротив.
– Думал, ты не поверишь… Да и чего мне ее пугаться?
– Это как не поверю? Она колобродит лунатиком по деревне – уж который раз, все на нее жалуются! Ох, боже. И кто же их семье поможет? Ты испугался?
– Не испугался.
Мама всмотрелась с сомнением.
– В следующий раз зови меня сразу же. Кричи! А еще знаешь, что я подумала? В город нам надо, вот что.
Ярик удивленно открыл рот.
– Идем бить ковры! Всё – потом!
Выбивая ковры, Ярик представлял, что это волшебные барабаны, которые улучшают настроение. В доме мама натирала их солью, а потом ковры побольше вешала на старый турник, а поменьше кидала в новый сугроб. Отбив их – оставляла на морозе, чтобы точно в ворсинках померли все жуки, микробы и паразиты.
Во время передышки Ярик отошел к новогодней елке и увидел в снегу маленькие лисьи следы. А вдалеке – следы сапог бабушки Еси. Просто две дыры, а вокруг – ровный снег, будто бабушка выпрыгнула одним прыжком, когда стало можно.
– Ма-а! – снова позвал Ярик.
– Не могу сейчас! Возвращайся!
Когда Ярик лупил маленький коврик, а мама лупила другой, побольше, кто-то кинул ему в спину снежок. В воображении теперь вырос Гудрон: он сидел вразвалочку за последней партой, занимая сразу два места. Бесстрашно вытянув ноги – в деревне так никто не сидит, все помнят: под столом могут прятаться души.
Ярик медленно обернулся – от резкого счастья дыхание рухнуло в ноги: у забора стояла настоящая Женька, изменившаяся, вытянувшаяся, в серебряном пуховике. В руках у нее был еще один снежок – она подкидывала его, как теннисный мячик. Не обманула. Пообещала – и сделала.
– Привет! – звонко крикнула Женька и снова кинула снежок, на этот раз целясь в живот.
Женька явно гуляла все утро, пока Ярик дома жевал блины. Из-под шапки у нее выбились замерзшие волосы, щеки раскраснелись от холода. Пропитанный дыханием шарф покрылся драгоценными капельками. Она опустила его и улыбалась, глядя сверху вниз, показывая белые зубы. Лицо ее стало взрослее и строже.
– Поехали завтра утром с нами на джипах к церкви! Как светло станет – в десять у нашего дома! Поедешь? – Женька говорила просто, будто осени не было – ничего не было.
Хотя если подумать, то за осень не произошло ничего, что можно было бы сразу же вспомнить: только чай, одеяло, снег, лопата, ожидание – ни одного лишнего слова. Стрелки часов – стучащие по стеклу коготки.
– Женя! – Мама стояла позади Ярика с выбивалкой в руках, и он чувствовал спиной ее печное тепло. – Значит, ваши джипы, не финские? Но они что же, через сугробы поедут? Вам лыжи нужны, а у нас нет лыж, да и Ярик после болезни… Завтра холодно, если он заболеет, то нам еще полгода дома сидеть…
– Проедут, проедут! Наши проедут! Папа так говорит. И дорога там есть, просто плохая, но скоро сделаем хорошую! – Женька сняла зубами варежку, спрятала голой рукой непослушные волосы под шапку, а потом надела варежку снова. – Везем даже Мокроноса из Педан!
– Это Петра Александровича, что ли? – осторожно спросила мама. – Сухонос…
– Ну, это тот, что с таким животом, да? – Женька растопырила руки, надула щеки. – Он! Ну что?
Ярик повернулся к маме: та стояла, удивленно вытянув губы, – как с невидимой дудочкой.
– Еду, – Ярик снова повернулся к Женьке, проглотил ледяную слюну. – Конечно, еду.
– Тогда – до завтра, – Женька развернулась спиной.
Она шла ровно и медленно, как будто специально. Ярик скатал в снежок какое-то невозможное чувство и кинул ей вслед, но мимо. Оказавшись на повороте с Арбата, Женька вытянула в сторону руку на разрушенный дом.
– А здесь вместо разрухи детский сад сделаем! – крикнула она. – Семейный!
– Ну-ну, – сказала мама. – А вместо Галиного сарая – райский.
Женька уходила, залитая солнечным светом, оставляя после себя мерцающую лыжню. Ярик посмотрел на маму – щеки у нее из розовых становились темными. Мама подошла близко-близко – и казалось, что она растет на глазах.
– Думают, если церковь восстановить, то сразу Бог простит, а если в деревне детсад построить, то здесь все сразу в ножки поклонятся. Делают что хотят, ни у кого не спрашивают. Помощь такая от них – все разрушить, что веками строили.
Мама кинула красную выбивалку в снег. Солнечный свет осыпался пушинками, Женьку больше не было видно. По дороге проходила беременная соседка Глафира: она остановилась, чтобы поглазеть, и глаза у нее были кошачьи.
