Читаем Крууга онлайн бесплатно
Ветер с грохотом оторвал дверь сарая, и она отлетела в сторону, к пустым ведрам. Соседские куры подняли крик, темным пятном рванула в сторону кошка. Снег, похожий на обрывки бумаги, повалил крупно и много.
Вдалеке Урсула увидела чудовищ: огромных, чернее неба, глазастых. Они были выше домов и деревьев, шли из подземного леса, из реки под рекой. Двигались через искрящийся снег, переставляя жидкие лапы-кучи. Мимо с безумным ржанием, напоминающим смех, пронеслась белая лошадь. Она вскочила на крышу какого-то дома и исчезла в небе.
Ирма сказала быть смелой – так будем. Урсула засмеялась, в ее голове выстраивался новый порядок: она поняла, как устроен мир. Она отпустила руки и спрыгнула в падающий снег. Метель стала еще сильнее: Урсула вошла в нее вся, без остатка.
У спокойной воды вдалеке – свадебный стол в форме буквы Г. Разноцветные люди рядом танцевали круугу, и не было видно, кто ведет. За танцующими – застывшие ели, полчища воинов, охраняющих праздник.
Ноги Ярика были закинуты выше головы на какие-то яйцевидные мешки. Музыка и голоса появлялись осторожно, словно кто-то из неба подкручивал колесико громкости. Ярик вспомнил: свадьба, Еся на заборе, толпа людей, желудок земли. Упал, а потом что?
– В обморок бумкнулся, ну надо же! – мама сказала это громко и неожиданно, прямо на ухо. – На самом интересном месте. Подумала сначала – дурачишься… То-то мне Катька снилась – всегда к беде.
Ярик посмотрел на маму, а потом увидел за ее плечом второе лицо. Улыбающееся с жалостью: белые ровные зубы, стрижка – только из парикмахерской. Рубашка с завернутыми рукавами, почти бумажными, – выглажена, наверно, тяжелым утюгом. Чистые, с розовинкой руки с холеными ногтями не отпускают огромный фотоаппарат.
С мамой он держался уверенно, старым другом. Но был совсем не похож на отца: слишком нежный и вялый – пустышка. Отец всегда двигался резко, неясно было, какое движение станет следующим. Иногда спокойно сидел в кресле, читая, а потом вскакивал так быстро, что книжка летела на пол, – может, он и сам не знал, когда встанет.
– А это фотограф из Санкт-Петербурга, – выдохнув слишком много, сказала мама, – со стороны невесты. В начале недели приходил стричься, а сейчас сразу же вызвался тебе помогать, Пирожок!
Чем может помочь фотограф? Разве что стоять вот так с фотоаппаратом и глупо крутить головой.
– Илья, – он протянул Ярику руку, непривычно мягкую для мужчины.
– Ярослав…
– Встать сможешь? Я помогу, – Илья посмотрел уже не на Ярика, а на маму, и та кивнула с улыбкой.
Ярик встал сам. Шли неспешно, словно без цели дойти, а просто так. Ярик оказался посередине, иногда хватая маму за руку, чтобы идти быстрее. Ощупал ее пальцы и не мог понять, что не так, а потом догадался, что мама сняла кольцо. Выгнулся, чтобы посмотреть на другую руку, но и там кольца не было. Где кольцо? Не спер ли Илья?
Все на празднике, и мир вокруг остался без присмотра: только растерянные животные ходили туда-сюда вместо людей и звенели колокольчиками. На середине дороги Илья попросил маму остановиться и сфотографировал молодую козочку, пытающуюся пролезть через забор. Козочка была неестественно белой, чуть прозрачной – сделанной из облака и оставшегося после зимы снега.
– Илья – документальный фотограф, – объяснила мама. – Он снимает жизнь в деревне и делает настоящие книги… Илья, а вот с той стороны Арбата у нас – музей шишек, вы бывали? Там есть шишка, сделанная из гороха! А то коза ведь всюду коза, что с нее взять, с козы?
Ярик с удивлением посмотрел на маму: она говорила вроде бы как обычно, но с непривычным говором через «о», дольше подбирая слова, а потому как будто обманывая. Когда зимой к ним приезжала скучающая комиссия из Медгоры разбираться с поджогом Женькиного дома – мама говорила так же. Ярик поднял руку и показал маме на кольцо: Илья спер? Мама вместо ответа повернулась спиной.
– Вчера был и когда приехал был, – Илья попробовал погладить козочку, но та не далась, и Ярик этому обрадовался. – Очень, конечно, красиво у вас, я похожую красоту видел только на Алтае…
– Неужели и на Алтае есть такой музей?
– Да я не про музей… Музей ваш великолепный – нигде больше такого нет, настоящий Эрмитаж с шишками.
– А где «Любовь и голуби» снимали, там бывали?
– И там был – красота неописуемая.
– А в Паданах?
– Оттуда ехал. И в Сандармохе был, и в Повенце.
– Ох, это про наш край лучше и не знать, и чего теперь прошлое тревожить? Иногда приезжают туристы – все грустные, а смотрят на нас, как на прокаженных, думают, что у всех тут кого-то убили. Надо старое забыть – дальше жить. Заново!
– Вы родились здесь? – спросил Илья.
Снова пошли дальше: Ярик тянул маму за руку, чтобы идти быстрее, заглядывал ей в глаза, но она смотрела только на Илью.
