Читаем Крууга онлайн бесплатно
– Это если в бане не попариться после похорон, то пристать может… – шепнул Ярик. – Пролезет в дом, как комар.
Женька в ужасе округлила глаза.
– Но мама не верит.
К соснам слетелась стая маленьких запыленных птиц: Ярик часто подмечал их летом в деревне.
– А мертвых видно в камере? – Еся подошел к оператору еще ближе, но тот делал вид, что не замечает. – Тут, если через камеру присмотреться, весь воздух вокруг – как кисель, в мертвецах.
Ярик устало посмотрел по сторонам. Надо уходить. В голове – не кисель, а выцветшие ягоды из компота. Так случается всегда, когда съезжаются горожане, а Еся начинает их донимать.
– Круугу ведь и мертвые пляшут, просто мы их не видим! – Еся деловито сел на корточки в метре от камеры, расставив по сторонам коленки. Хор отдыхал не вовремя, как всегда, и вокруг стало тихо, как в снежной крепости. Только птицы чирикали, летали над Есей туда-сюда. – Крууга без начала и без конца! Мертвые впереди ведут, мертвые сзади. Крууга круглая, как луна, просто
Ярик посмотрел на Женьку: она испуганно округлила глаза и открыла рот, и на языке у нее сидела жвачка.
– Пойдем отсюда? – спросил Ярик, пытаясь голосом показать безразличие. – Нечего тут делать…
– Я тебе все-таки сейчас вломлю, – раскрасневшийся оператор сделал вперед резкий шаг и застыл. Ярик всегда чуял, когда кто-то рисуется: оператор – не Шварценеггер, конечно, да и даже не Дукалис, и оружия у него нет. С оружием так не краснеют – бьют бледно.
– Ну давай, давай, – радостно оскалился Еся и вскочил на ноги, почти выпрыгнул, как из волшебной коробочки. – Подходи! Камеру поставь на нас – заснять, как я тебя бить буду… Думаете, боюсь вас, палочки «Твикс»? Хочешь зубастым ходить – убегай!
– Господи, почему никто не вмешивается? – захныкала Женька.
Еся пошел на оператора – хоть и был в половину его роста. Началась возня: кто-то крикнул, и сразу же появились соседские мужики, оттащили Есю к дальним кустам.
– Круугу правда мертвые танцуют? – снова спросила Женька испуганно.
– Конечно, – Ярик ответил, а потом только понял, что снова сказал неправильно. – Но это же хорошо, что они с нами? Да и чего ты Есю слушаешь? Он денег хочет, всегда к городским лезет…
– Ой не хорошо, Ярик, не хорошо, как может быть хорошо? Вдруг живые и правда с мертвыми? Не отпускают? Получается, что там и мой старший брат, я думаю о нем, часто-часто думаю. И мама о нем думает и постоянно хочет о нем рассказать что-то, вспомнить…
Ярик осторожно отвел взгляд от Женьки: ведущий достал из кармана бумажник и вытащил сто рублей.
– Он сильно болел, очень сильно, – продолжала Женька. – Может, и он за нами так ходит? Может, и он тут танцует, раз у него кровь карельская? Я однажды нашла у мамы его ботиночки, почему она их хранит, зачем они ей?
– Я не знаю зачем… – Ярик куснул губу: и дураку ясно зачем.
Еся снова подошел поближе – за деньгами. Тут и там хлопали комаров и мошек: они явно слетелись на съемки, как на большой обед.
– Комаров терпите, не хлопайте! – крикнул кто-то из репортеров. – Танцуйте!
– Пойдем отсюда? – Ярик для самого себя неожиданно протянул Женьке руку. – И мертвых никаких нет, не бойся. Они в Манале[4] – и все у них там хорошо. Зачем им тут танцевать?
Женька взяла Ярика за руку, но быстро отпустила. Ее рука была такой мягкой, какой Ярик никогда не трогал.
– Мир злой, – сказала вдруг Женька, остановившись и уперев руки в бока, как мама. – И Бог тоже злой, раз допускает такое.
– Ты так лучше не говори. Разве можно так говорить?
Какое-то время шли молча: Женька ускорила темп, и Ярик с трудом поспевал.
– Почему пацаны тебя не трогают? – спросила вдруг Женька. – Еся на всех огрызается, а нам ничего не сказал. В Питере бы тебя обзывали, почему здесь нет?
– Так пусть только подойдут, – Ярик зачем-то потер правый кулак о живот. – Знают, что по зубам дам…
– Ну уж…
Женька какое-то время молчала, шла просто так. Видно было, что о чем-то думает: Ярик боялся мешать, только заглядывал иногда ей в лицо.
– Когда я вырасту, – наконец сказала Женька, – сделаю здесь и детдом, и школы, и какие-нибудь кружки. Будем исправлять, бороться – как можем. Тогда не будет ни хулиганов, ни сирот, а бедным мы будем раздавать еду и деньги. Еся будет спокойным, потому что родители у него перестанут пить. Гудрона отдадим на перевоспитание. И всюду можно будет ходить свободно. Мертвые уйдут. Танцевать будут только живые – и не такие грустные, как сейчас, и без комаров! Умирать будут только от старости – в сто с лишним лет. Ой, ты смотри, еж, еж!
Ярик посмотрел в кусты: непонятно, почему ежи вызывают у девчонок такую радость. Даже мама ищет у них всегда нос и хвостик. Женька сняла кофту и посадила в нее ежа.
– На тебя похож, – улыбнулась Женька, и Ярик пнул ногой лежащий на дороге голыш. – Отнесем домой, накормим. Выпустим в лес.
