Читаем Крууга онлайн бесплатно
– Все тут заасфальтируют, перестроят, дома скупят за бесценок – проходили, знаем! – мама говорила теперь громко, как на сцене. – Остров хотят здесь подготовить для таких же, как они сами! Добро просто так не делают, а любящие просто так не уезжают, учебник открой по истории, газету открой – все уже это было, было, было, а уж у меня на роду сколько было… Зачем им это, слышишь? Зачем?!
Глафира продолжала стоять и слушать.
– Так Женькин папа родился здесь! – пискнул Ярик. – И учился потом – в интернате! Я бы тоже своей школе сделал хорошо, когда вырасту!
– А я – сейчас здесь живу! И нам и так – хорошо! Зачем помогать, когда не просят?
Мама развернулась к Ярику, но сразу спрятала от него лицо и пошла в сторону дома. Ярик стоял какое-то время один, глядя на то место у калитки, где недавно еще была Женька: в снегу отпечатались ее узенькие следы. Пускай асфальтируют, продают и строят, обманывают, пускай деньги – опилки, только бы не мешали дружить. Только бы рядом был человек, которого можно увидеть. Только бы не было отсутствия человека.
Ярик обернулся – мама возвышалась в дверном проеме, сложив на груди руки, уже привычная и спокойная, как перед сбором клюквы.
– Если дают из жалости – нельзя брать.
– Что?
– Когда дают из жалости – значит, они высоко, а ты низко. Ты слабый, значит, Пирожок, а они сильные, понял?
Ярик посмотрел на сугроб.
– Но раз и правда Пётр Александрович будет – можно ехать, – устало добавила мама. – Я давно уже не ездила так далеко – хоть расскажешь, что там творится, на другом берегу. Ты помни, главное, на чьей надо быть стороне.
Мороз по утрам сделан из серебра, у него острые заточенные края. Закутанный Ярик пришел на полчаса раньше назначенного времени и, чтобы не задубели ноги, ходил вокруг Женькиного забора. Через несколько кругов в одном из окон ему настойчиво постучали изнутри. Ярик присмотрелся, стараясь увидеть Женьку, но вместо нее увидел Женькину маму – тетю Настю. Она махнула ему легкой рукой, приглашая в дом, и уже поздно было отворачиваться – делать вид, что не видел.
Внутри дома все было неправильно, непривычно, все так и осталось – с лета. Только на коврике-резинке стояли не сандалии и шлёпки, а странные ботинки разных размеров – пестрые, чужеродные попугаи. Для Ярика они всегда были связаны с финиками: русские ноги ходили иначе, мама говорила – не может быть и тепло, и красиво. Ярик снял валенки, поставил их чуть в стороне и прошел на середину большой светлой комнаты. Потом снова обернулся, посмотрел на обувь: казалось, валенки принадлежали какому-то маленькому человеку из леса – заблудившемуся старичку-боровичку.
– С Новым годом, Ярослав, ты проходи, – мягко сказала тетя Настя. – Женя!
– Я сейчас! – Женька крикнула откуда-то сверху.
Ярик поднял голову: Женька, высунувшись через прутья лестницы, показала обложку книги. Ярик прочитал название очень медленно: «Гарри Поттер и философский камень». Рядом висели часы, стрелки на них не двигались, только слегка дрожали – Ярика они привлекли куда больше.
– Пять минут еще, и спущусь! – крикнула Женька, снова углубившись в чтение.
– Какая-то книжка – говорят, неплохая, возьми у Жени потом почитать, – тетя Настя налила из чайника воды в прозрачный, высокий стакан. – Ты хочешь что-нибудь? Чай, может? – Ярик отрицательно покачал головой. – Не замерз? Нужно было тебе сразу к нам идти…
– Не замерз.
– Газировки?
– Не надо.
– Ну ладно. Мальчики заедут за нами совсем скоро… Ты на эти часы не смотри – батарейку надо поменять, а в деревне кончились, ходят неправильно.
– Это почему в деревне ходят неправильно?
– Часы, – тетя Настя округлила глаза. – Я про часы.
Ярик сделал три шага вперед и сел на табуретку. Больше всего хотелось радости, но радоваться не получалось. Дом пах не вкусной едой, а Женькиной мамой, ее духами, которые он запомнил еще летом. В комнате стоял большой круглый стол, накрытый белой скатертью, а на ней – вазочка с желто-зелеными конфетами, лимончиками. Такие конфеты хорошо рассасывать, пока вокруг повидла не останется только тонкая, мягкая карамель.
– Как дела у тебя? – снова спросила тетя Настя.
Она вытащила ногу из тапочка и поставила ее на колено другой – редкая птица. Таких птиц можно увидеть на болотах: услышав человека, они сразу же улетают в лес. Тетя Настя очень худая, высокая, у нее узкий нос и накрашенные помадой губы. Когда Ярик рассматривал ее лицо – она казалась ему иностранкой.
– Нормально.
– Как школа?
– Нормально.
– Говорят, у вас не топили в школе?
– Не топили.
– Тяжело?
Ярик посмотрел осторожно на ее лицо: жалость на нем или доброта? Можно ли вообще понять?
– Я не ходил – болел.
– Надо новую школу, в которой детям тепло.
– Надо.
– Дядя Костя – Женин папа, дружил… с твоим папой в детстве, ты знал это?
– Кажется, да.
– А Сухонос тебе работу не предлагал?
– Какую еще работу?
Тетя Настя изучала какое-то время Ярика внимательно и кусала губы.
– А особенные классы у вас есть?
– Зачем?
– Для тех, кто не такой, как другие. Ты бы туда ходил?
