Читаем Крууга онлайн бесплатно
– Нет, – мама перевесила сумочку с правого плеча на левое. – Я городская. Папа Ярослава здесь родился, а я, так сказать, к нему. Со всеми родственниками перессорилась – они не поняли, зачем из города сюда приезжать, а я вот всегда чувствовала – здесь мое место. Уже две зимы одна, и со всем справляюсь, все могу, даже язык вот выучила, дело свое завела…
– Вы расскажете мне потом, когда буду фотографировать, я эту историю запишу на диктофон. Я покажу вам фотографии – много, много сильных женщин, такие судьбы…
Мама выпрямила еще больше спину. Соседская собака, увязавшаяся в начале Арбата, разочарованно побежала в другую сторону – к дому Сливы.
Что фотографировать? Кого?
– Ехать только к вам от Медгоры так долго – не проберешься. Ты как в школу ездишь, Ярослав? – спросил Илья. – Или дома учишься?
Ярик открыл рот.
– А тут ездит, между прочим, автобус, сейчас-то каникулы, – сказала мама. – А еще раньше сосед собирал всех ребятишек и отвозил – ну, если можно было проехать, конечно, ну, вы понимаете… Паданская школа есть, в Сегеже, интернаты есть, но как вот так, без присмотра? Да и болеет Ярослав часто, месяц может дома сидеть… А вон какой козел черный, посмотрите! Красавец.
На дорогу и правда выбрался черный козел, Ярик всегда его немного боялся. Он был похож на человека, который надел козлиный костюм и встал зачем-то на четвереньки.
– У меня, будь машина попроще, – точно застрял бы после Падан, петляет еще так дорога, – Илья снова остановился и сфотографировал козла, но уже без особого интереса.
– Ну, так оно и хорошо? – мама тоже остановилась, и Ярик в изнеможении сел на корточки у ее ног. – Никого лишнего.
– Господи, а это кто у вас?
В ажурном окне улыбался дед Осип: весь в орденах и в военном мундире. Увидев, что на него смотрят, он выпрямился и отдал честь. Окно стало напоминать фотографию на могилу: ровная рамка, белое кружево занавески в уголках.
– Да он такой вот уже давно, но безобидный абсолютно, вы знаете… – мама стала почему-то говорить тише. – Всегда был добряком, служил, работал, женился, а вот к старости его перелопатило. Все не умрет никак – предпоследнее дыхание дышит… Рассказывали, в шахте застрял, просидел в темноте три дня, пока достали.
– О боже!
– Говорил потом, что как в утробу вернулся, думал, сейчас родится младенцем, переживет заново, а вытащили все тем же взрослым мужиком… Первый звоночек, а потом – вот…
Илья вроде бы взялся за фотоаппарат, но быстро передумал. Поднял вместо фотоаппарата ладонь и тоже приставил ее ко лбу.
– К пустой голове не прикладывают, – тихо сказала мама. – Вообще-то…
– Да я и не служил, мне можно.
Дед Осип выпрямил спину и улыбнулся: счастливо и беззубо.
– А у нас тут все служили, кто мог, – мама обернулась снова к Осипу. – Ну как ребеночек, ей-богу.
Когда подошли наконец к дому, Ярик проверил привычным движением руки почтовый ящик. Внутри было так же по-привычному пусто – только песок на гладком донышке.
– Письма пишут? – Илья неприятно наклонил голову – как будто пошутил.
– Пишут.
– Да уж и не пишут, – улыбнулась мама. – У тех, кто писал, дом здесь сгорел, некуда пока возвращаться.
– Ого! А как сгорел?
– Да неизвестно. Кто-то говорит – хулиганы, а кто-то, что случайность какая. Так и не разобрались.
– А забор там крепкий?
– Обычный забор. А чего?
– Пролезть бы туда, сделать снимки…
– Это зачем? – встрял Ярик.
– Там почти ничего не осталась, – мама посмотрела на Ярика строго.
– И как-то пусто у вас, без животных? – снова спросил Илья, с любопытством оглядываясь. – Как же без них?
– Был пес Темка, но умер уже – старый был. Кот иногда приходит, мышей ловит… Лошадь была у папы Ярика, но как я с ней одна? Курей держали, но много мороки с ними, а я городская, мне дело свое нужнее хозяйства. А пенсию мне платят как матери-одиночке, небольшую, но все-таки платят, администрация помогает тоже…
Илья прошелся по всему участку – до ржавой калитки, ведущей в лес. Наклонился к тяжелым маминым пионам, поднял к лицу и понюхал. Чихнул. Ярик наблюдал за ним осторожно: Илья осматривал участок, как на рынке, чтобы сделать красивые фотографии. Больше ему ничего от мира не было нужно – на остальное у него аллергия.
Дома Ярика уложили в большую кровать и включили трескучую лампу, накрыв ее тканью. Принесли стакан молока – Ярик выпил, а в горле все равно так сухо, словно в стакане был песок, а не молоко. Плотно закрыли дверь, а сами сидели на кухне и хохотали. Ярик затыкал уши, хотел написать письмо, помечтать, но не выходило, все равно было слышно. Илья несмешно шутил, рассказывал что-то бессмысленное, не мог остановиться. Два раза в комнату заходила мама, целовала в лоб, однако не так внимательно, как обычно. Лампа трещала – крр-р-р, крр-р-р, мама ее не выключала – не замечала. Ярик хотел снова спросить про кольцо, но мамино дыхание изменилось, стало алкогольным, и разговаривать перехотелось.
