Читаем Крууга онлайн бесплатно
Такие кроссовки много у кого, кто-то даже соревновался – можно ли в одной обуви ходить годами в любой сезон. В подобном споре выиграл бы Еся: у него не было ни сменки в школу, ни валенок. Да и в школу он ходил скорее работать, а не учиться – все прятали от него рюкзаки, не оставляли важное в карманах.
Ярик в валенках никогда не убежит от Еси в кроссовках с кровавым шнурком.
– А то, что самому жрать нельзя, – это я и сам знаю, видал, – сказал Еся задумчиво. – Как с маковой соломки пацанов ломит, до белки.
У школы засигналил автобус – Ярик повернулся на спасительный звук. Что за белка? Чем может быть плоха маковая соломка? Когда мама ее привозит – невозможно остановиться, можно за раз съесть сразу всю упаковку.
– Я пойду, – сказал Ярик почти беззвучно, одними губами.
А может, Еся ненастоящий? Настоящий не сидел бы на дереве – ему не надо ничего прятать, и так не тронут. Настоящий не стал бы общаться, разве что угрожать, а скорее, не обратил бы внимания. Настоящий не говорил бы о маковой соломке и белках. Куда проще поверить в лешего.
– Обожди-ка, – хрипло сказал Еся. – Ты ждешь их, Ромео?
– Кого – их?
– Их. Тетю Настю. Всю семью. Как их там. Красновых.
Из леса сквозило холодом. Ворона сидела на ветке рядом, пялилась, наклонив внимательно голову. Ярик посмотрел на ворону, чтобы смотреть хоть куда-то: в ее черном глазу отражалось свободное синее небо.
– Красновы судятся с Сухоносом, слыхал? – не останавливался Еся. – Все уже знают. А дела нужно решать честно, не через суды, – здесь я с Сухоносом согласен… Гудрон дом их пасет теперь. Зря они уехали вот так.
– Они же не тут, что их дом-то пасти… Подождать надо.
Еся с прищуром посмотрел в небо. Нос у него красный, сопливый, совсем не вяжется со словами.
– Чего ждать?
– Весны.
– И чего весной? – Еся вытер нос рукавом.
– Приедут.
– Ты слушай меня, Ромео. Они мне сказали, лечат от синьки, кодируют – даже против желания… Бабку нашу хотят вылечить. Пацанов кормить, чтоб каждый день апельсины. Деньги у них есть, в общем. Пенсии, шменсии… Я за Гудроном слежу. Выжидаю. Мне палец в рот не клади, я с зубами родился, слышишь? С кулаками. Не сопля какая, чтоб меня цеплять, ясно?
Ярик кивнул.
– Но и ты, Ромео, следи, – продолжил Еся, поставив ногу на пенек. – За домом. За Гудроном. У меня-то он всегда рядом… Почти всегда. И за Сухоносом, потому что он хочет соцслужбам меня сдать, мол, я этому Косте глазки строил, да и про тайники мои он знает, за руку хочет поймать… И молчи. Понял? Следи и молчи. Я еще покажу, кто тут главный герой.
Еся присел на корточки, чтобы завязать шнурки. Женька говорила, что только люди умеют хранить секреты, и поэтому над верхней губой у них для пальца специальная ямочка – молчи, не болтай.
– Но если обманут они меня… – Еся угрожающе поднял глаза и снова хлюпнул носом. – Буду всех крошить, пусть только сунутся.
– Ты как мент под прикрытием, – сказал Ярик погромче – для самого себя неожиданно, и Еся в ответ улыбнулся. Никогда еще Ярик не видел улыбающегося Есю. Чаще всего у него на лице такое выражение, будто еще немного – нападет и сразу же убежит. Выходит, чтобы вызвать улыбку, надо сказать приятное.
– Елисей, – Ярик почувствовал вдруг, что понял правила. – Я буду Дукалисом… Это мой любимый мент.
– Чего-о-о? – Еся обидно засмеялся. – Нет уж, ты будешь – Ромео!
Он развернулся и пошел снова в чащу, прыгая из сугроба в сугроб.
В тот же вечер мама, почему-то накрасив губы и надев сороку, ходила на большое собрание.
– Ничего не могут решить, Пирожок, – жаловалась она уже после, снимая с потолка травы для чая. – Раскачали лодку.
– А чего не могут решить-то?
Ярик лежал, глядя на потолок, и шлепал резинкой от штанов по животу. Нужно было подарить Женьке цветы – хотя бы сухие. Цветы можно будет вложить в конверт – так даже лучше, чем подарить просто так. Надо только дождаться письма, чтобы узнать ее адрес. Но письмо придет совсем уже скоро, а там уж он ответит и вложит цветок. Женька любит цветы и конфеты, как и все девчонки.
– Судятся! Судятся – как можно судиться? Вот это помощь так помощь!
– Дядя Костя хочет школу построить новую – теплую. – Ярик шлепнул резинкой. – Женька, может, в ней станет директором, она – отличница…
– Да ничего у них не получится, – мама нырнула куда-то в темноту и бубнила оттуда, работая над париком. – На Петра Александровича наговаривают. В воровстве его хотят уличить! В колупции. Слова все такие – не произнесешь. Детские сказки.
– Женя говорит, банда у Сухоноса – из сегозерских пацанов…
Мама встала, отделившись от темноты, и посмотрела, выпучив глаза: так страшно, что Ярик поджал ноги.
– Банда?! Банда? Какая еще банда, разбойников, может? Вот она какая, обратка за любовь и заботу! Если бы не Пётр Александрович – спились бы эти пацаны, а так хоть какой-то авторитет для них, а то одна безотцовщина… Все на них смотрят волками, им Пётр Александрович вместо отца!
Ярик молчал и снова шлепнул резинкой, и от бестолкового звука мама окончательно рассвирепела.
