Читаем Крууга онлайн бесплатно
– Деревню нужно сохранять, беречь и любить, а вот так прийти и сделать по-своему – так пускай катятся прочь в другие места и делают там, где такому рады, где своего ничего нет, и поэтому легко все разрушить! Канализация – ну давайте, а куда наши колодцы, журавли? Они что, по пятьсот лет служат, чтобы вместо них теперь краны крутить? Вот так просто забыть? Выкинуть? И вообще, откуда у этого Кости деньги? Правильно Пётр Александрович говорит: ворованные деньги-то… Честными деньгами не делятся! А ворованные сразу же вычистить хотят на простых людях… Сколько раз уже было – все это проходили! Все беды всегда от тех, кто говорит, что теперь станет лучше! Не станет! Никогда!
– А почему нельзя и то, и другое? – спросил Ярик осторожно. – Почему нельзя и журавля не трогать, и краны крутить?
– А потому что! Есть люди плохие, а есть хорошие, Пирожок. Знать надо, кто враг тебе, а кто друг! Враги рушат, друзья берегут!
Ярик перевернулся на бок. Когда он дождется Женьку, они встретятся втроем: он, она и Еся. Вместе придумают, как сделать так, чтобы всем было хорошо. Почему только она не пишет? Должно бы уже было прийти письмо. Надо еще раз сходить и проверить.
Мир добр, если разговаривать и объяснять. Ярик вышел к почтовому ящику, провел рукой по пустому дну.
А перед сном выключили свет, но темнее не стало: просто свет был теперь включен снаружи. Ярик очень любил домашний приглушенный свет: он был мягким, медовым, с ним все предметы в доме казались пушистыми. В других домах не было такого: в любых гостях Ярика сразу же раздражало, что ярко.
– Что там? – тихо спросила мама, глядя на календарь. – На Святки опять стали костры жечь? Так запозднились…
Отец рассказывал, что раньше на Святки всегда жгли костер. Верили, что в это время граница между мирами тонюсенькая. Любопытные покойники бродят по земле в растерянности, и их необходимо согреть, накормить и развлечь. Живые растапливали им баню, не запирали двери домов, чтобы мертвые гуляли свободно.
На могилах оставляли печенье с конфетами – покойники любят сладкое, на том свете его дефицит. Какого-нибудь старика, которому жить уже недолго, наряжали в вывернутую шубу и надевали на голову котелок с рогами. Водили по всей деревне, от костра к костру, а старик ревел, пытаясь всех напугать, крутил головой. Взрослые смеялись, потому что не верили, а дети плакали…
Мама подошла раздвинула ажурные занавески. На улице было светло, и этот свет мерцал зажженной спичкой. Мама стояла, как на красивой ожившей иконе, но обиженно, повернутая спиной.
– Это что, значит, покойники ходят по деревне? – осторожно спросил Ярик, делая погромче «Ну, погоди» и поднимая с пола беззащитные ноги.
– Да вроде бы в совсем другую ночь нужно жечь… Подожди… Выключи!
Ярик выключил телевизор: легкий писк – яркое изображение скрутилось в голый квадрат. Стало тихо, но в заснеженный дом проникали пугающие голоса и звуки.
Тикали настенные часы-ходики – Ярик уставился на секундную стрелку: время задышало медленнее, секунды врезались одна в другую, авария времени. Беда.
– Неужели дом горит? – мама повернулась, округлила блестящие глаза, и у Ярика внутри все сжалось. – Ты тут сиди, никуда не ходи!
– Чей дом? Чей?
Мама оделась и выбежала, закрыла Ярика снаружи на замок. Ее лицо застыло на секунду в дверном проеме – сосредоточенное, бледное. Ярик выглянул в окно: по Арбату колесами катились черные фигуры людей. Они что-то кричали, но ни одного слова не разобрать – как на чужом языке.
Ярик кружился по кухне, ходил от стены к стене. Схватил кислую горбушку черного хлеба, которую мама сушила на сухарики. Проглотил, не жуя, залез на второй этаж, в комнату отца, потому что сверху всегда лучше видно.
Потянулся к ружью, но быстро передумал: впереди разрасталось гигантское пламя, оно не боится пули. Пламя тянулось вверх, карабкалось из земли, хватало клювом край неба в желании его подпалить.
Ярик отковырял вату с оконных рам, открыл окно и выбрался на ледяную крышу. Ноги в шерстяных носках заелозили – Ярик присел на корточки. Пламя сразу же развернулось к нему, в черной ночи расправило красные крылья. Взлететь не могло, только клюнуло еще раз небо: оголодавшая огненная курица.
Ярик скользнул чуть-чуть вперед, с трудом удерживаясь, пытался высчитать, где горит. Зажмурившись, тряс головой, менял дома местами, но пожар был в Женькином доме. Не уберег, не спас – вот тебе и Дукалис, мент под прикрытием, не мент – Пирожок.
Ярик спустился, чтобы надеть куртку и валенки, нужно было бежать, чтоб хоть что-то спасти. Через окно второго этажа вылез, спрыгнул бестолковым мешком, безруким, безногим, приземлился в сугроб. Побежал, повернул голову и до боли в зубах сразу же врезался в кого-то. Соседка Холопайнен: в руках у нее – книги, она даже не обратила на него внимания, побежала дальше.
Может, и от Женьки получится вынести книги, зеленые сандалии, стакан с отпечатком помады, круглые конфеты-лимончики. Ярик снова побежал, но на углу чьи-то руки резко схватили его за ворот куртки.
– Ай ты мелочь! – чьи-то руки подняли Ярика над землей. – А ну уходи! Уходи!
