Читаем Крууга онлайн бесплатно
На горке лес приподнял покрывало, показал извилистую дорогу и озерную радужку. Ярик надавил на педали сильнее, а после поехал с горки, раскинув ноги. Терять нечего; мельтешат деревья – быстрее, быстрее, закручиваются с небом в воронку: зеленое, желтое, красное, синее. То вверх, то вниз, не остановиться, не рассмотреть, не обдумать – только вылететь через седло вперед, как хлопушка.
Когда начались болота, Ярик слез с «Аиста» и потащил его за собой, осторожно ступая на мягкие ненадежные кочки. Лес подшучивал, обманывал, тянул руки. Что-то зашелестело за спиной, шепнуло в ухо: быть одному страшно.
Но на деревьях проявлялись лица, они открывали рты и спорили друг с другом. Вот мама – в сосне, Сухонос – в березе, Ирма – в елке, тетя Оля – в каком-то кусте, а отец – в сухом дубе. Разговаривают, спорят, а ни одного понятного слова.
И снова развилка тропинок: прямо или направо? В чаще справа спрятан шалаш, в нем можно просидеть еще долго. Желтый лист упал с дерева медленно, плавно, зашелестела крыльями птица. В шалаше будет спокойно: можно ждать, безопасно истратить время, а еще продумать письмо, очень важно продумать письмо, написать и отнести на почту.
Нет.
Но ведь не хорошо, не хорошо. Ярик осторожно завел «Аиста» в глубину, как отец вел лошадь Марфу на привязи. Посмотрел на дерево, сказал ему что-то одними губами – дерево нахмурило брови. Под ногами все усыпано ягодами и грибами, они складывались волшебным созвездием. Напоминали, что на старой земле больше нет дома: если грибы собрать – некуда нести.
Почему?
Шалаш стоял, закрытый мшистым, в сосновых иголках камнем, а рядом с ним накренились скрипучие сосны. Спрятаться в шалаше и сидеть так до поздней осени, как в надежном космическом корабле.
Что? Разве можно рассказать так, как есть? А если не рассказать, то что же, обманывать? А если написать, но отправить потом, по весне?
Завалить бы себя снегом с головой, перезимовать в шалаше, как в берлоге. Все остальное меняется и летит, а космический корабль вечно и беззвучно на месте.
Ярик бросил «Аиста» и хотел нырнуть в шалаш, но в последний момент отпрыгнул: через прутья проглядывала рыжая звериная шерсть. Тяжело задышал, вылавливая взглядом детали, пятясь назад: черное пятнышко костра у входа и котелок, фарфоровая битая чашка – крохотная, почти игрушечная. Медведь или все-таки человек?
Ярик присмотрелся: в шалаше беззащитно спал Еся. Растрепанные волосы, лица почти не видно, зато видно немытую шею и худощавые коленки, дальше ком какой-то одежды и грязное одеяло. Кроссовки, все те же, рядом, у входа: не похожи уже на обувь – так, старые тряпочки, газетные комочки.
Под ногой хрустнула ветка, шаг назад, еще и еще. Рыжая голова в шалаше зашевелилась, поднялась и по-звериному замерла.
Несколько секунд тишины, а потом хлопок ладонями и вдох с расслабленным матным словом.
– Ромео! Напугал! Вечно ты крадешься так, что не вижу!
Один Есин глаз смотрел внимательно через прутья шалаша, а ниже стало видно улыбку. Значит, обрадовался, что все-таки кто-то нашел. Ярик задержал дыхание, открыл рот, но на языке снова – дикий зверек: скажешь что-нибудь – убежит, не поймаешь, сожмешь сильно челюсти – перекусишь хрупкий хребет. Шалаш – не Есино место.
Еся на четвереньках вылез и сел у входа. Выжидающе посмотрел на Ярика: несмотря на улыбку, стало опасно и тихо, как перед криком.
– Здоро́во, – Ярик выдавил чужеродное слово, которое не говорил, кажется, никогда. – А ты что, живешь тут? – глупый вопрос: конечно, живет. – Мы с отцом шалаш этот строили, это наш с ним шалаш, я в него часто хожу, мой, значит, шалаш…
– И чего, жалко? – Еся сразу же убрал улыбку и взглянул на Ярика с отвращением, как на туриста. – Ты б его тогда не в лесу ставил, а у мамки под боком, у сортира.
Ярик осторожно подошел поближе. Еся миролюбиво протянул Ярику руку снизу вверх – Ярик сжал ее как можно сильнее, хотя Есина рука была перепачкана землей по локоть. Хотел заглянуть внутрь шалаша – присмотреться по-хозяйски, что все в порядке, но сразу же передумал. У входа, где в обычных домах ставят валенки или шлепки, лежал плюшевый голубой щенок, тоже весь перепачканный то ли землей, то ли сажей.
– Я и сам такой построю, за пять минут, раз плюнуть. – Еся надел тесную куртку и, вытащив из кармана сигареты, сразу же стал выглядеть спокойно и взросло. Руки показались не грязными, а просто рабочими, деловыми. – Да и зима скоро – надо на юга рвать… Или в Москву, ночевать на вокзалах, бесплатно, тепло, хорошо – так все делают, я был, знаю.
– А как ты до Москвы добрался? – заинтересовался Ярик, потому что Москва была на другом краю света.
– А на попутках. – Еся вытащил зубами сигарету из пачки, поставил ногу на пенек. – Куришь?
